Хэл выполнял для ее отца много грязной работы. Подкупал членов городского совета, профсоюзных боссов, журналистов, и, как она подозревала, если кого-то нельзя было подкупить, то пускались в ход иные методы убеждения. Политика – грязная игра, и ее отец, умело играя в нее, всегда оставался чист. Хэл был единственным, кто пачкал руки.
– Я могу быть верным, детка, но такая преданность обходится недешево.
– Вы наверняка зарабатывали не больше миллиона в год, работая на отца. Я могу предложить условия получше.
Три миллиона долларов в качестве компенсации ваших расходов как душеприказчика – которые будут выплачены, как только меня оправдают, а мою сестру осудят за убийство.
– И что именно я должен делать?
– Остаться верным памяти моего отца. Если он собирался изменить свое завещание, то, значит, что-то подтолкнуло его к этому решению. Я хочу, чтобы вы это выяснили.
Хэл обдумывал эти слова всего три секунды, после чего ответил:
– Я сделаю все, что в моих силах. Полиция пока что не пускает меня в дом.
Это все еще место преступления, но я поспрашиваю – посмотрим, с кем общался твой отец. И постараюсь разыскать Модина.
– Спасибо.
– Нет проблем. Послушай, мне и вправду пора ехать. Не возражаешь, если перед уходом я воспользуюсь твоей ванной комнатой?
Обойдя кухонный «островок», она взяла Хэла под руку и ненавязчиво повела его ко входной двери.
– Мне так неловко… Это здание старое, действительно очень старое. Унитаз опять засорился, и я уже целую вечность жду сантехника.
Управдом – просто козел.
– Хочешь, чтобы я прислал тебе сантехника?
– Не волнуйтесь, завтра прямо с утра ко мне кто-нибудь обязательно зайдет. А пока что как-нибудь обойдусь.
У входной двери она обняла его.
– Если вам удастся связаться с Майком Модином, то дадите мне знать, что он сказал, хорошо? – спросила она, глядя Хэлу прямо в глаза.
Он кивнул:
– Попробую связаться с ним прямо завтра с утра.
Поблагодарив его, она закрыла дверь, а Хэл вышел в коридор и направился к лифту.
На двери у нее было целых пять отдельных замков, и она не спеша заперла каждый из них. Закончив, прислонилась спиной к стене и прислушалась к тому, как с грохотом закрылись двери лифта, а затем к слабому гудению и постукиванию противовеса, двигающегося вверх по мере того, как кабина опускалась на первый этаж.
Ее взгляд упал на пакеты, стоящие рядом с входной дверью. Она перебрала их, прикидывая вес.
