– Я не знал, что она носила брекеты.
– Это меняет ваши выводы?
Бауманн покачал головой.
– Не думаю. Это практически ничего не меняет."
"– Понятно. А тот факт, что ни один из других судебных одонтологов даже не пытался бы в данном случае проводить какие-то сравнения следа укуса из-за трупного окоченения и перемещения тела, не дает вам повода усомниться в ваших выводах?
– Нет, мэм.
– Что же касается того, как именно вы имитировали укусы при помощи моделей: какой материал использовался в качестве заменителя человеческого тела? – спросила Кейт, уже зная ответ.
Она просто хотела, чтобы присяжные это услышали.
– Свиная кожа. Это самый близкий по своим характеристикам материал, который мы можем использовать с этической точки зрения.
– И вы считаете, что свиная кожа эквивалентна человеческому телу в состоянии трупного окоченения?
– Это лучшее, чем мы располагаем.
– Подводя итог: ваш анализ никак не учитывает всевозможные изменения, которые могла претерпеть конфигурация следа укуса с момента нанесения раны, и вы не можете утверждать, что след от укуса моей клиентки абсолютно уникален?
– Полагаю, что да, мэм.
Кейт отвернулась от свидетеля и, возвращаясь на свое место, внимательно наблюдала за присяжными. Некоторые качали головами, глядя на Бауманна, других не убедили либо Кейт, либо Бауманн – вид у них был довольно индифферентный. Трудно сказать, насколько успешно прошел этот встречный допрос, но, по крайней мере, у нее появилось несколько сторонников среди присяжных. Целью Кейт было минимизировать ущерб – и не более того.
Исходя из этого, она сочла этот допрос успешным.
Не желая допустить разгрома сразу двух своих свидетелей-экспертов, Драйер добрых десять минут пытался залатать дыры в показаниях Бауманна, но довольно серьезный ущерб был уже нанесен. Все та же горстка присяжных вроде как посматривала на него с некоторым подозрением.
Этого было достаточно.
Спускаясь со свидетельской трибуны, Бауманн одними губами произнес слово «сука» – в сторону Кейт. Сначала она была шокирована, а затем повнимательней присмотрелась к его лицу.
Проходя мимо ее стола, он добавил что-то еще. И на Кейт при этом не смотрел. Как и на Блок.
Нет, это было адресовано Александре, которая не могла смотреть на Бауманна и избегала его взгляда. Поэтому и не заметила, как он опять одними губами произнес: «Сука, убийца…»
Кейт уже подумывала о том, чтобы пожаловаться, указать на это судье и попросить его наложить на Бауманна какое-нибудь взыскание.
