Тогда она убедила бы его изменить завещание, а затем позволила ему уйти, аккуратно увеличивая дозу. Сам по себе этот препарат не смертелен, но в достаточном количестве способен привести к остановке дыхания или сердца. Ни один судмедэксперт или патологоанатом не усмотрел бы тут ничего, кроме дыхательной или сердечной недостаточности, вполне объяснимых у мужчины в возрасте ее отца.
Проблема была в том, что она недооценила его.
Если б она уделяла отцу больше внимания, то не пришлось бы сдвигать планы и ускорять события.
Почему-то где-то в глубине души думалось, что он всегда знал о ней. Отец видел тот след от укуса на ноге у матери и скрыл его. Может, сам того не сознавая, не желал взглянуть суровой правде в глаза. Ее натура привела бы в ужас любого родителя. И все же он никогда не высказывал ей никаких претензий, хотя и не смог жить ни с кем из них после смерти их матери – отослал из дома обеих сестер.
Она чувствовала, что в первые годы после смерти матери отец подозревал их обеих. Он знал, что одна из них укусила Джейн, хотя никогда и словом об этом не обмолвился.
Наверное, из чувства стыда. Когда она окончила среднюю школу, Фрэнк вроде забыл об этом – или, по крайней мере, задвинул свои сомнения куда-то в самую глубину головы.
Хотя четыре года назад, когда она скормила три флакона оксиконтина второй его жене, Хизер, Фрэнк должен был бы понять, что абсолютно ничего не изменилось. Что его дочь ничуть не изменилась. Впрочем, у Хизер хватало собственных проблем, и наркозависимость занимала среди них отнюдь не последнее место.
Так что версия смерти от случайной передозировки его вполне убедила – как, впрочем, и власти.
А вот Хизер убеждению не поддавалась. Поначалу.
Она явилась в семейный дом, зная, что Фрэнка нет в городе и что Хизер будет там в полном одиночестве. И что будет беспробудно пить, параллельно закидываясь «колесами» для большего кайфа. Хизер уже нализалась настолько, что не могла удержать стакан, но добавленные в ее водку с содовой таблетки оксиконтина, растолченные в порошок, так и не сделали своего дела.
В какой-то момент пришлось удерживать ее и через засунутую в горло резиновую воронку влить ей в желудок приправленную окси бутылку шабли.
Она оставалась с Хизер, пока та тихо умирала, а затем той же ночью убрала все следы своего присутствия в доме, прежде чем оставить мачеху, чтобы ее нашел отец, который должен был вернуться только на следующей неделе. В доме еще довольно долго сохранялся этот запах – Хизер умерла в самый разгар лета.
