– Вот этот? – спросил Драйер, поднимая над головой кухонный нож, завернутый в пластик.
– Это тот самый нож.
– И последний вопрос. Имелись ли на теле убитого какие-либо раны, полученные при самозащите? Наличествовали какие-то признаки того, что он боролся с нападавшим или пытался защититься?
Сомс повернулся к присяжным и сказал:
– Нет. При нападениях с применением ножа мы иногда видим раны на руках или предплечьях. У данной жертвы их не было. Потерпевшего застали врасплох и, вероятно, сразу нанесли смертельный удар ножом, прежде чем он смог предпринять защитные действия.
– Спасибо, детектив Сомс.
Кейт быстро поднялась со своего места. Многие из упомянутых улик можно было прямо сейчас не оспаривать, но часть из них она просто не могла оставить без внимания, и с ними требовалось разобраться немедленно.
– Детектив, показания, полученные от Софии Авеллино и Александры Авеллино непосредственно на месте преступления, вы записали в свой блокнот. Однако не упомянули об этом в своих собственных показаниях.
Почему?
– Мой аффидевит[28] составлен на основе предпринятых мною следственных действий. Эти показания внесли в протокол, когда обе подсудимые были взяты под стражу. Мне не нужно было упоминать о них в своем аффидевите, поскольку они были в точности зафиксированы в момент регистрации задержанных.
У Кейт перехватило дыхание. С этим вопросом она явно облажалась. Он оказался слишком расплывчатым. Она попросила объяснений и получила их. Присяжные наверняка и не поняли, к чему это подводило.
Можно было бы управиться и получше. Кейт тщательно обдумала следующий вопрос и сформулировала его в уме, прежде чем открыть рот.
– При виде этой фотографии разве не очевидно, даже для близкого человека, что Фрэнк мертв? – спросила она.
– Не могу сказать, – ответил Сомс.
– Он выглядит мертвым, детектив, не так ли?
– Скорее тяжелораненым. Никто не мог бы сказать, что эти раны смертельны, просто взглянув на него. Обе обвиняемые просили вызвать «скорую», когда звонили в службу «девять-один-один», – официальным тоном ответствовал Сомс.
– И моя клиентка, и София Авеллино подходили к нему и прикасались к нему. Разве не могли они сразу понять, что он мертв?
– Могли. Но тогда зачем было просить «скорую», набрав «девять-один-один»? Это не имеет смысла.
– Если они держали его и думали, что он уже умер от тех ужасных ран, это объяснило бы, почему Александра не спросила у вас, мертв ли ее отец, не так ли?
– Возможно.
