Казалось, будто голова у меня залита цементом, и если я не буду держать ее прямо, то она упадет на стол и расколется.
– ВСЕМ ВСТАТЬ! – приказал пристав, и в зал вошел судья Стоун – черная мантия развевалась у него за спиной, словно крылья какой-то хищной черной птицы. Лицо у него сморщилось, а нос и губы вытянулись, когда он хмуро нацелил их на нас с Гарри.
Места для публики были до отказа заполнены простыми гражданами, журналюгами и телевизионщиками. Все мужчины и женщины в зале суда дружно поднялись и выпрямились, словно по стойке «смирно», отвечая на призыв пристава при появлении достопочтенного судьи Стоуна.
София тоже встала. Как и вся команда обвинения. Как и Александра Авеллино, Кейт и Блок. Они продолжали стоять, пока судья не поднялся на свое место, где расправил мантию на животе и коротко склонил голову. Стоять, когда судья входит в зал суда и выходит из него, является знаком уважения.
Мы с Гарри даже не оторвали задницы со своих мест.
Ни на один чертов дюйм.
Стоун это заметил и глянул на меня так, словно я был самым отъявленным подонком на земле.
Во взгляде его сквозило презрение.
Он сел, сверля меня взглядом. Позади нас послышался шорох одежды и скрип скамеек с мест для публики и скрежет ножек стульев по полу со стороны столов защиты и обвинения, когда обе команды усаживались на свои места.
– У вас что-то с ногами, мистер Флинн? – осведомился Стоун.
Я медленно встал, выпрямившись во весь рост, и ответил:
– Абсолютно ничего, ваша честь.
– А у вас, мистер Форд?"
"– Обе ноги в прекрасной физической форме, ваша честь, – отозвался Гарри.
– Понятно… Ну что ж, тогда, я думаю, мне придется обсудить этот вопрос с дисциплинарным комитетом коллегии адвокатов.
– Как бывший судья, я являюсь одним из председателей упомянутого дисциплинарного комитета, – просветил его Гарри. – Вы хотите подать мне жалобу прямо сейчас или отправите ее по электронной почте чуть позже? Хотя не то чтобы это имело особое значение…
– Думаю, ему следует написать ее сейчас, если у него есть карандаш под рукой, – произнес я, обращаясь к Гарри.
Медленно и со всей грацией, на которую он был способен, судья Стоун поднялся на ноги. Пока он стоял, лицо у него из серого стало розовым, а затем приобрело оттенок, близкий к пунцовому.
– Я еще никогда не…
Он был слишком зол, чтобы говорить. В уголках его дрожащего рта вскипели белые пузырьки слюны.
Я глянул на Гарри, и он ответил мне таким же взглядом.
Получилось!
– Ваша честь! – воскликнул Драйер.
