Упершись локтями в колени, она накрутила на палец прядь волос, задумчиво глядя в пространство, и наконец произнесла:
– Посмотрим, что она скажет утром.
Проводив Блок до двери, Кейт прямо в одежде завалилась в постель и проспала до пяти утра, пока окончательно не продрогла. Поднявшись, отнесла одеяла к батарее и уснула опять, свернувшись калачиком на полу.
К одиннадцати утра она уже приняла душ и надела новый костюм, чтобы встретиться с Александрой у той на квартире. Клиентка впустила ее и предложила присесть за маленький кухонный стол.
– Хороший костюмчик, – заметила Александра. – Новый?
– Да. Спасибо.
Они сидели напротив друг друга за столом, потягивая горячий травяной чай и разговаривая о всяких пустяках, прежде чем Кейт перешла к делу. Поведала Александре о том, какими вещественными уликами располагает против нее обвинение. Объяснила, насколько убийственно это выглядит. Наверное, единственным плюсом была лишь убийственность этих улик для обеих сестер.
– Полагаю, есть способ минимизировать возможный ущерб, – сказала Кейт.
– Я хочу сразу оговорить на суде, что мы не станем оспаривать ДНК, кровь и отпечатки пальцев. Вы сообщили полиции, что подошли к своему отцу и пытались приподнять его. А ножом пользовались, когда готовили. Ни одна из этих улик не указывает на то, что это именно вы убили своего отца – лишь то, что это просто могли быть вы. Я думаю, все эти экспертные заключения заставят присяжных прийти к мысли, что вы должны были убить его вместе со своей сестрой.
Речь идет о том, чтобы свести к минимуму подобные подозрения. А лучший способ добиться этого – показать, что все это лишь полностью подтверждает вашу версию событий.
– И что же фактически произойдет, если мы не станем все это оспаривать?
– Мы скажем присяжным, что все эти улики существуют, но дадим понять, что они не важны, что они ничего не доказывают. Вот след от укуса – совсем другое дело, тут мы будем отбиваться до последнего.
Александра отвернулась, на глаза у нее навернулись слезы.
– Делайте все, что сочтете нужным. Я просто так волнуюсь из-за этого слушания… Я не могу даже просто смотреть на нее. Я не хочу находиться с ней в одной комнате. Она убила моего отца, она хочет разрушить мою жизнь. Я не хочу ее видеть. Можно ли установить ширму или что-нибудь в этом роде, чтобы мне не приходилось видеть ее каждый день во время этого процесса?
– Насколько я знаю, нет… Хотя я подумаю над этим.
