И там начнёт воплощаться в жизнь мой отчаянный план.
— Вам плохо, — покачала головой лекарь, коснувшись моего лба ладонью и направляя волну магии.
Плохо? Этого слова недостаточно, чтобы описать ту боль и тоску, что разрывают кровоточащее сердце. Кажется, меня уже нет, я осталась там, вместе с Деймосом на краю обрыва. А здесь находится пустая оболочка, которая живет и существует только ради тех, кого пытается защитить. Наш с Деймосом ребенок, Лили, Кай, иллеми. Ради них я задвигаю в дальний уголок души все свои переживания, ради них сражаюсь.
И отчаянно верю, что борьба не пройдет напрасно, что этот кошмар закончится и наступит тот день, когда я вновь смогу искренне улыбаться.
— Не понимаю, почему вы поддерживаете его? Если у гармонтов появится доказательство, они избавятся от Дорана.
— Вы же прекрасно понимаете, что Древо погибает. Все, что сейчас происходит — жалкая возня на пороге гибели. Но Доран утверждает, что может всё изменить.
— И вы верите?
— А вы можете обещать, что способны что-то изменить?
— Нет, не могу, — я опустила взгляд к лежащим на коленях ладоням.
Мелькали моменты, когда я почти верила, что ничего не могу и ни на что не способна. Сомнений и страхов не избежать, главное, чтобы вера была сильнее их."
"— А он обещает, что спасёт этот мир. Иногда нужно поддержать зло для всеобщего блага.
— Как бы это благо не вылилось в ещё большее зло. Доран не спаситель, он действует лишь в своих интересах. Свою жизнь он пытается спасти.
— Главное, что он знает способ, — лекарь отвернулся к своему чемоданчику, чтобы намешать лечебный отвар.
Альв напоил меня лекарствами, обработал раны, вновь перебинтовал их, решив подольше подержать под лечебной мазью. Отвар отгонял бессилие, возвращал силы телу и ясность сознанию. Мне удалось уже самой привести себя в порядок. Доран предупредил о встрече с возможным союзником, и я собиралась ею воспользоваться. Прежде считала, что Берта тоже убили, но весть о том, что он жив, порадовала.
Деймос доверял ему, а у меня и нет выбора. Тоже придётся довериться.
Из покоев меня выводили под конвоем, который со стороны напоминал охрану королевы. Доран шагал рядом. Он не забыл вновь упомянуть о приставленном к горлу Лили лезвии меча и теперь самодовольно улыбался. Хотя его улыбка могла быть связана с тем, что лекарь обещал избавить меня от знака, а Дорана от препятствия.
Слуги приостанавливались, глядя на меня и шепчась украдкой.
