— Королева, — стук в дверь прервал наш разговор с Вири.
— Кто это? — шепотом спросила сестренка, спрятавшись за мою спину.
— Лекарь, — тоже шепотом ответила я. — Спрячься. Потихоньку огляди покои. Может, здесь затерялся тайный ход.
— Хорошо, — Вири медленно подплыла к одной из стен, сначала нырнула головой, чтобы оглядеться, а потом полностью скрылась из вида.
Я же, поправив одежду и лучше запахнув на себе халат, покинула купальню. И замерла в дверях, когда поняла, что лекарь не один. Доран сверлил меня испепеляющим взглядом голубых глаз.
За ночь лекарь хорошо поработал. Ладони альва стягивали бинты. А покрасневшая заживающая кожа на его лице блестела от нанесенной лечебной мази. Рука альва метнулась к лицу: он разозлился из-за столь пристального разглядывания. В пару широких шагов он приблизился. Так стремительно и угрожающе, что я еле подавила порыв отступить. Он даже потянулся, намереваясь схватить меня за руку, но не рискнул. Плотно сжав челюсти, Доран прошипел:
— Что ж, Айлирана, сама расскажешь или будем выяснять, что ты вчера со мной сделала?!
Глава 37
/Айлирана/
— Я жду ответа, — рыкнул Доран, когда молчание затянулось.
"
"Он напряжённо сжимал кулаки, я нутром чувствовала, как сильно он желает схватить, встряхнуть, может, ударить. Но он сдерживал себя. И дело даже не в страхе. Он не хочет калечить. Он меня не тронет, поняла я. Не ударит, не сможет изнасиловать, пока знак Деймоса действует. А это означало, что я пусть и в относительной, но безопасности.
Время не на моей стороне, остается постараться воспользоваться им с умом.
— А я должна отвечать? — заставила себя выпрямиться, вздернув подбородок.
— Ты должна слушаться, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Возможно, ты забыла о том, в каком положении находишься. Твои подопечные у нас. Лили и Кай очень расстроятся, узнав, что тебя не интересует их судьба.
— Лили и Кай не позволят меня принуждать и всё понимают, — произнесла я ровно, хотя внутренне дрожала.
Но понимала, что стоит показать слабину, Доран почувствует большую власть.
Пусть лучше думает, что мне на всё плевать после смерти мужа.
Доран прищурился, глядя в мои глаза оценивающе. Злость отступала под действием здравого смысла.
— Можешь что угодно говорить, но ты не позволишь им навредить, — слова звучали сухо, обжигали холодом, отчего мелкая дрожь пробежала по телу. — Не хочешь говорить, как обожгла меня, будем выяснять иначе, — он взмахом руки указал на лекаря.
