Вообще-то я не особо верю в судьбу, но вдруг и правда не стоит?
— Андрей Романович, а у вас есть спортивное прозвище? — интересуется Григорий Алексеевич.
— Ну, есть.
— Пообещайте, что после выписки смените его на Железного Эндрю, — док заливисто смеется с собственной шутки. — Мне кажется, вам пойдёт.
Слабо улыбаюсь, пытаясь пошевелить онемевшей рукой. Отвечаю:
— Хорошо, я подумаю.
Вскоре Реутов переходит к более серьёзным темам и рассказывает о том, что операция длилась почти три часа. Она прошла без особых сложностей и непредвиденных ситуаций.
Я внимательно слушаю, что сделали с моей травмированной костью и как установили штифт. В голосе дока при этом столько энтузиазма и восхищения, что я действительно начинаю верить — работа качественная. По ней даже будут учиться студенты медвуза.
Оставшись в палате один, пытаюсь подняться с кровати. В горле пересохло, по вискам катится пот. После первой операции меня с головой накрыла тупая безысходность, но сейчас чувства иные. Наверное, потому что планово, и я вроде как уже был готов.
Пошатывающейся походкой добираюсь до уборной, примыкающей к палате. Зажигаю свет.
Я нахожусь в обычной государственной больнице, где всегда оперирует Реутов.
Здесь более чем скромно, но чисто. Захудалый ремонт, с потрескавшейся краской на стенах и ржавой сантехникой. Но мне норм.
Первым, с кем я поделился будущими прогнозами, был мой новый менеджер Олег. Он подумал и прикинул риски, после чего сказал, что браться за мою раскрутку с такими данными не станет принципиально.
После лечения — всегда пожалуйста.
Я выждал неделю-другую. Затем позвонил Григорию Алексеевичу и выбрал точный день в его забитом графике. Пятница, тринадцатое. Чем не подходящая дата?
Упершись в раковину, смотрю в мутное зеркало на собственное отражение. Правая рука в фиксирующем бандаже. Глаза покрыты капиллярной сеткой, на щеках пробилась заметная щетина.
Открыв кран, я наклоняюсь и опускаю голову под ледяную воду. Свободной ладонью смачиваю шею.
Становится легче.
Я выпрямляюсь, чувствуя, как капли воды тонкими змейками стекают под футболку и холодят кожу. В этот же момент в память резко врезаются флешбэки из прошлого."
"Не то чтобы мне было сложно справляться самостоятельно, но Жекина забота определённо подкупала. Эти дурацкие цитрусовые, рассыпанные по всей палате. Домашняя еда, распечатанные медицинские статьи.
Вспоминаю неуместную настойчивость, крепкий характер и поплывший влюблённый взгляд.
