Делая всё, чтобы исправить мои чудовищные ошибки.
— Какая разница, Жень? — неприятно кривит лицо отец. — Есть люди, которым плевать на запятнанную репутацию. Мне и тебе — нет.
Озвученное глубоко ранит. На самом деле мне как раз таки плевать на репутацию, но так как я — часть своего отца, то деваться некуда. К сожалению, перекладывание вины на другого человека никак не успокоит мою взбушевавшуюся совесть.
— Я же должна знать, как зовут моего личного водителя, и как он выглядит, — пожимаю плечами.
— Когда придёт время — расскажу подробнее.
В данный момент я тщательно прорабатываю этот вопрос.
Понятливо кивнув, опускаю взгляд. Смаргиваю проступившие слёзы.
— Пап, я до сих пор помню тот глухой удар. Скрежет шин, лежащего на асфальте гонщика. Это было ужасно. Если бы я не мчала на огромной скорости и внимательно смотрела на дорогу, то никого бы не покалечила.
— И что? Считаешь, что должна понести за это заслуженное наказание? Думаешь, ты единственная, кто отмазывается подобным образом? А, Жень?
Вздрагиваю, когда отец ударяет кулаками о стол.
— Отвечу за тебя — нет, не должна. И пойми меня — я поступаю так, как считаю нужным. Это решение больше не обсуждается. Ты чистая и беззлобная девочка, которая невольно оступилась. Моя цель как родителя — подхватить тебя и не дать упасть. Чего бы мне это ни стоило.
Он шумно дышит, шея покрывается красными пятнами.
— Ты знаешь, что травматизм у гонщика — это почти норма? Как и смертность, Жень. Такой спорт, бывает. На адреналине, риске. Балансе между жизнью и смертью.
Кто знает, если бы не ты, то может быть, в Монте-Карло ему вообще было суждено умереть!
Наверное, папа думает, что успокоит меня этим, но ничего подобного — трясёт ещё сильнее.
Я поднимаюсь из-за стола, убираю грязную посуду в раковину и мою чашку. Отец не унимается и продолжает доказывать собственную правоту на совершенно неуместных примерах.
Позже, будучи в напряженных отношениях, мы желаем друг другу доброй ночи и расходимся по комнатам.
Мне не сразу удаётся уснуть, потому что я пытаюсь представить реакцию Андрея, когда он узнает о несуществующем личном водителе.
Вот позор-то.
Скорее всего, на его лице отобразится кривоватая ухмылка. Он скажет что-то вроде: «Я так и думал. Папина дочка, мажорка — что с неё взять».
Когда проваливаюсь в сон, то мне снится гонщик. В душе, с голым торсом. Я кожей чувствую его злость и агрессию. Впитываю её в себя до последней капли.
Трогаю горячий живот кончиками пальцев, искреннее жалею.
