Андрей твёрдо нацелен вернуться в спорт как можно скорее и любой ценой, но я всё сильнее волнуюсь о его здоровье, особенно когда нахожу пустые коробки от обезболивающих и примерно прикидываю, какое количество таблеток он выпил за день.
Разговоры не помогают, слёзы тоже. В такие периоды Бакурин не щадит мои чувства и довольно хладнокровно просит не лезть в эту часть его жизни.
* * *С отцом мои отношения по-прежнему напряженные. Он жалуется, что клиенты бастуют и отменяют записи из-за проклятой статьи. Подсчитывает убытки, психует.
Ирина попадает на сохранение с угрозой потерять ребёнка.
От меня ждут встречных шагов, а я всё дальше и дальше отдаляюсь. Больше не чувствую себя одинокой, стоя в сторонке и на отшибе. У меня теперь свой маленький уютный островок, где я нахожусь в самом центре. Нужная, желанная и счастливая.
Тем не менее, в один из дней, когда Андрей уезжает в реабилитационную клинику, я набираюсь смелости и вызываю такси. В родительском доме осталось много вещей, которые мне жизненно необходимы.
Это учебники, планшет, одежда и косметика. За один раз вряд ли удастся всё увезти, но можно собрать то, что актуально на первое время.
Когда автомобиль останавливается у ворот — я перевожу дух. Заряжаюсь уверенностью, открываю дверь ключом. Замки не сменили — и то в плюс.
— Всем привет! — громко здороваюсь.
Ирина стоит у плиты, а папа читает газету. При виде меня у них вытягиваются от удивления лица. Я рассказываю о целях приезда, желаю приятного аппетита и тут же поднимаюсь на второй этаж.
В моей комнате тот же хаос, что я и оставила. Вещи верх дном, у кровати обувь, а на столе гора ненужной косметики. Такое ощущение, что сюда ни разу и никто не заходил за все две с половиной недели.
Открыв шкаф, я выворачиваю одежду на пол. Сортирую ту, что на осень, и активно трамбую её в сумку.
Когда слышу стук в дверь, невольно морщусь, но разрешаю войти.
В спальне появляется Ирина. Слегка исхудавшая, осунувшаяся. Предполагается, что беременность — это лучшая пора в жизни женщины, но так даже и не скажешь.
— Как твои дела, Жень? — интересуется папина невеста, осторожно присев на край кровати.
— Все хорошо. Наслаждаюсь, радуюсь жизни. Как ты?
Ира разводит руками, мол, и сама всё видишь. Неважно.
— Послушай, я хотела попросить прощения за то, что сдала тебя, — произносит тихо. — Клянусь, я хотела как лучше.
— Проехали, — машу в ответ рукой. — Деньги мне, кстати, вернули. Всё до копеечки.
— Это здорово, Жень.
