Первый день отпуска плавно подходит к завершению, а мне уже хочется, чтобы и остальные стали для Андрея незабываемыми и перекрыли те плохие моменты, которые случились в его жизни за последние месяцы. Я действительно сделаю для него всё. Только бы видеть его довольным и радостным.
— Бля-я, — раздражается гонщик. — Куплю потом новое, ладно?
— Как и я тебе брюки.
Моей смазки слишком много — я чувствую, но всё равно продолжаю тереться о ширинку, находясь без белья.
— Договорились, — соглашается Андрей, после чего с глухим треском срывает часть петель.
Я смеюсь, пищу от восторга. Счастье есть. Близко, рядом. Можно поцеловать, потрогать и насладиться им.
Спустя мгновение гонщик высвобождает из плена мою грудь и ласково разминает её горячими ладонями, сжимая и сводя вместе полушария, а затем перекатывая между пальцев соски и слегка их оттягивая. Идеально."
"Издав тихий протяжный стон, я откидываю голову на плечо Андрею. Накрываю его руки своими, поглаживаю и направляю. Утром мне было больно от проникновения.
Слёзы катились, ощущения пронизывали. Но сейчас я забываю обо всем. Просто хочу повторить и почувствовать момент единения. Чтобы был во мне, быстро двигался и вколачивался как можно глубже.
Слегка повернув голову в нужном направлении, целую шею Бакурина. Нежно, невесомо. Затем тянусь и касаюсь его колючей щеки. Пробегаю влажной дорожкой то ниже, то выше. Была бы возможность, я бы зацеловала его всего. Потому что люблю.
Андрей ведёт ладонями по животу, трогает внутреннюю сторону бедра и вводит в меня палец.
Я затаиваю дыхание и боюсь шелохнуться. Ощущения просто размазывают.
— Хочешь? Член хочешь, Жень? — низким голосом спрашивает Бакурин. — Ты вся течёшь. У меня ладонь мокрая.
Кивнув в ответ, с раскрасневшимися щеками ощущаю максимальную концентрацию стыда и порока.
— Больно, как в первый раз, уже не будет, — заверяет меня Андрей. — Очень надеюсь.
В голосе проскальзывает беспокойство. Мир кружится, под кожей проходят импульсы. Мы договаривались на самом берегу, что продолжения отношений не будет, но сейчас мне становится по-настоящему страшно.
Как же я без него? Без его запаха, прикосновений и близости? Разве можно без борьбы от этого отказаться? А он? Сможет?
Андрей с лёгкостью приподнимает меня, расстёгивает молнию на брюках и достаёт член. Даёт потрогать, вручает. Хрипло постанывает, когда я обхватываю крупную влажную головку и ощупываю каждую выпуклую венку. Его член прекрасен. Ровный, мощный. Скользит между половых губ, приятно ласкает.
