Во всем, с чем я столкнулась, как попала в эту академию. Вот только картинка все никак не сложится.
— Мы собрались здесь, чтобы рассмотреть и оценить обоснованность обвинения ученицы моей академии в ведьмовстве, — начал Долион. Его голос звучал как-то лениво. Можно понять, наверное. Он-то прекрасно знает, что весь судебный процесс — фикция. Шоу для скучающих вельмож.
Фикция…
Да здесь все сплошная фикция.
— Я хочу узнать, кто выступает обвинителем моей дочери, — отец поднялся на ноги, обращаясь к собравшихся.
— Мы не получили никаких документов…
— Сядь, Андрис, — велел ректор Долион холодно.
Заметила, что император наклонился в сторону сына и что-то ему прошептал, а Элмер ему ответил. Жаль, не слышу, что они там обсуждают.
— И все-таки я имею право знать, кто меня обвиняет, — заметила осторожно, но твердо. Без истерики, но с достаточной громкостью, чтобы все меня услышали.
— Мы не можем раскрыть анонимный источник, чтобы…
— Долион, — подал голос Император, откидываясь на спинку своего стула.
Даже с моего места было заметно, что он испытывает дискомфорт. Вряд ли мужчина привык сидеть на столь дешевых стульях и, не исключено, что у него уже болит все тело. То ли это хорошо, то ли плохо — трудно оценить. Император может пожелать, чтобы все закончилось побыстрее… Но это далеко не значит, что закончится все в мою пользу. — Ты, должно быть, шутишь? Мой сын выдернул меня примчаться через половину страны, из-за анонимного доноса? Мне казалось, что мы давно ушли от тех времен, когда в ведьмовстве можно было обвинять анонимно…
— У меня нет оснований не верить источнику, — мрачно отчеканил ректор.
Странно он как-то реагирует на все. Вернее, наверное, можно позавидовать его выдержке. Тебе император делает замечание, а на лице — ни единого сомнения, ни единого нерва не заиграло от понимания, что может ты прокололся.
Черт, да если меня сегодня оправдают, ректор может и место свое потерять. Наверное.
Император сказал, что его сюда вытащил Элмер. И мой отец — не самый последний человек в империи.
Если вот это все — всего лишь пшык, то чья-нибудь голова да полетит с плеч. Может не буквально, но все-таки…
А что, если Элмер не пришел ко мне, потому что занимался моим спасением? Уговаривал отца приехать и разрулить все. Боги, как же это… по-Элмеровски. Вот я с самого начала значала, что он папочкин сынок — избалованный мажор, привыкший решать все через высокопоставленного родителя. И, боги, как я сейчас этому рада.
