Хотя он и обнимал ее за талию, пока провожал в столовую, и касался губами виска, пока усаживал за стол, Бьянке показалось, что Эвелин с удивлением воспринимает такое внимание. Словно не привыкла к его прикосновениям. И настороженность этой девушки зародило нехорошее предчувствие в ее груди, потому что, несмотря на то, что Викензо оберегал ее от любого стресса, до Бьянки дошли некоторые слухи от прислуги. Да и Виви рассказала ей кое-что, из чего стало известно, что Тео похитил свою будущую жену в то время, пока Бьянка лежала в коме.
Это натолкнуло ее на мысль, что возможно, Эвелин боится Тео и в брак с ним вступила не по своей воле.
Конечно, Бьянке не хотелось плохо думать о своем девере, но даже родной брат не до конца ему доверял. Бьянка помнила, что Викензо просил ее держаться подальше от Тео и предупреждал, что он не такой, каким кажется на первый взгляд.
– Где Виви? – спросил мужчина, прерывая поток ее мыслей, когда они сели за стол после формального представления друг другу.
– Мисс Гвидиче просила извиниться и передать, что пообедает у себя, – сказала принесшая им первое блюдо, горничная.
Воцарилась напряженная пауза и горничная, не получив никаких указаний, ушла.
– Полагаю, это из-за моего присутствия, – сухо заметила Эвелин, ни на кого в частности не глядя.
– Мы все прекрасно знаем, из-за кого Вивиана отказывается спускаться, – жестко сказал Викензо, глядя на Тео.
Тот даже не дрогнул, беря в руки приборы и невозмутимо принимаясь за еду.
– Я не думаю, что Виви хочет избежать знакомства с тобой, Эвелин, – мягко сказала Бьянка. – Она очень милая и едва ли винит тебя за поступки твоего бывшего жениха.
Та ничего не ответила, следуя примеру Тео и принимаясь есть, словно они обсуждали погоду. Общения не получалось. Викензо расстроился из-за сестры, так как чувствовал себя виноватым в ее страданиях, а Тео растерял привычную игривость, даже не пытаясь начать разговор. Напряжение, витающее над всеми, давило на нее, казалось, больше всех, поэтому, Бьянка решила говорить о чем угодно, лишь бы не молчать.
– Мы собираемся крестить малыша, – объявила она. – Как раз перед вашим приходом обсуждали имя и, наконец, решили.
– Не трудись говорить, я все равно буду называть его малышом, – ухмыльнулся Тео. – Будет забавно, когда он станет Доном.
– Полагаешь, что переживешь меня? – приподнял бровь Викензо, ведь Доном Хиро мог стать только после смерти отца.
– Само собой, брат.
