Но перед ним были не нормальные люди!
Он видел, что они растеряны и немножко недоумевают, каким ветром могло занести к ним в дом человека из параллельного мира. Но когда все наконец выпили вина – Тимофей пил томатный сок – и расслабились, то Тимофею стало ясно, что его присутствие принято как несколько неожиданное, но вполне обычное явление."
"И на это он тоже обозлился. Его невозможно воспринимать как нечто само собой разумеющееся. В этой стране он почти что бог. Он может купить все их дома и участки, а потом подарить им обратно и даже не заметить этого.
Он в первой десятке, нет, пятерке, самых влиятельных, самых богатых, самых, самых… Но за этим дощатым столом с подсолнухами никому, казалось, нет до этого никакого дела. Все разговаривали с ним как с самым обычным заезжим гостем, которого не ждали, но приезду рады не столько из-за него самого, сколько по традиции гостеприимства.
Уехала Даша с семейством – опять целое представление: открывали ворота, выгоняли машины, меняли их местами, перекликались с охраной и водителями: “Еще назад! Правее, правее, еще чуть-чуть!” Тимофей зачем-то принял приглашение остаться на чай.
Чай пили на громадной террасе, состоявшей, казалось, только из окон. Уютная лампа на длинном стебле освещала стол, разгоняла по углам весенние сумерки. Под ногами крутились подвижная черная такса и чудовищных размеров флегматичный кот, время от времени делавший попытки взгромоздиться к Тимофею на колени. Тимофей эти попытки пресекал, как ему казалось, совсем незаметно, пока бабушка-императрица не воскликнула:
– Что вы делаете, молодой человек! – И забрала кота к себе.
Все это было странно, настолько странно, что Тимофей так ни о чем и не поговорил с Катериной. Хотя о чем он мог с ней поговорить? Он не знал, что ответить себе на этот вопрос. Он силился вспомнить, о чем думал, когда принимал решение поехать к ней на дачу, – и не мог.
Прощаясь у забора, он спохватился и все же пробормотал что-то об изменении срока поездки, и Катерина тоже что-то невнятно пробормотала ему в ответ.
Он даже не был уверен, что она поняла, что именно он ей говорил. Ее родители и бабушка стояли у ворот, провожая Тимофеев кортеж в Москву, и все это, включая проводы, было нелепо, чуждо ему и настолько не для него, что ему казалось – все эти люди путают его с кем-то другим, кому на самом деле предназначено их внимание.
– Домой, Тимофей Ильич? – спросил водитель, и Тимофею показалось, что он тоже недоумевает, зачем босс затеял все это представление.
