Только бабушка безапелляционно заявила, когда Дмитрий Степанович дошел до самого патетического места – “дай женщине, и она все испортит”:
– Если мне не изменяет память, Дима, вы рассказываете одно и то же уже тридцать лет.
Но отца трудно было сбить с толку.
– Зато от души! – заявил он громогласно. – Мясо на углях, будет готово через десять минут!"
"Это означало, что нужно быстро собрать все на стол, потому что отец терпеть не мог, когда его драгоценный шашлык остывал, а семья вместо того, чтобы оценить его усилия, металась по кухне.
– Пошли соберем все? – предложила Даша, поднимаясь.
– Пошли, – согласилась Катерина.
С огромным блюдом, полным зелени, в руках, она осторожно спускалась с крыльца, когда вдруг громоподобным, как из бочки, лаем зашелся Кузьма и с террасы ему ответил визгливый от негодования вопль запертого там Вольфганга.
– Приехал кто-то, Дмитрий Степанович! – крикнул Митя, переворачивая и меняя местами шампуры. – Я не вижу кто и отойти не могу!
Санька побежала по дорожке к калитке, за ней Марья Дмитриевна, придерживая ее за капюшон, чтобы не свалилась в воду.
Откуда-то издалека отец пробасил:
– Добрый день, вы к нам?
Катерина, водрузив наконец на стол блюдо, пригнулась, чтобы разглядеть что-нибудь между деревьями, и увидела у калитки целую группу совсем незнакомых людей, довольно многочисленную.
– Кто это, Кэт? – спросила с крыльца Даша.
– Понятия не имею, – ответила Катерина, приближаясь к ней и вглядываясь.
Какой-то огромный мужик в распахнутой куртке шел по дорожке прямо к дому, и, не веря себе, Катерина вдруг узнала в нем Тимофея Кольцова.
– Кто это? – в изумлении повторила Даша, когда Тимофей остановился, не дойдя до сестер нескольких шагов, и сказал низким, тяжелым и странным голосом:
– Меня зовут Тимофей Кольцов. С Катериной Дмитриевной мы знакомы.
– Проходите, пожалуйста, – растерянно говорила у ворот мать, – Саша, не лезь в лужу! И машины можно загнать на участок…
– Спасибо, – так же растерянно отвечал невидимый за деревьями охранник Леша. – Как Тимофей Ильич распорядится…
– А что тут распоряжаться, – послышался голос отца, – заезжайте, да и все.
Сейчас я ворота открою. Маша, возьми Саньку, она уже на дороге…
– Кто там? – подходя, спросила бабушка. – Это к кому?
– Это ко мне, бабушка, – задушенным голосом сказала Катерина. – Что-то случилось, Тимофей Ильич?
Кольцов подошел поближе, глядя в растерянные лица двух девушек, стоящих рядом на высоком крылечке старого дома. Он чувствовал себя полным идиотом.
