Или даже бомбоубежище! Она видела передачу, в которой бомбоубежище использовали как нелегальную тюрьму.
Но скорее всего, они все-таки в подвале коттеджа.
Во всех этих размышлениях ее смущало одно.
Егор хотел убить Нику. Они прожили под одной крышей достаточно времени, чтобы Даша поняла это совершенно точно.
Но дом, в котором их содержали, был подготовлен заранее. Например, подвал утеплили. Обшили досками, пусть и не успели с внешней стеной. Надо думать, все-таки кирпичная – это именно внешняя… Приладили снаружи засов.
Но зачем утеплять камеру для пленника, если собираешься с ним покончить?
Что-то здесь не складывалось."
"Даша долго голову не ломала. Она знала о себе, что много мозгов бог не дал, а значит, нечего и биться башкой об стену, – все равно ничего умного из себя не выжмешь. Зато у нее есть практическая сметка и ловкость.
А еще – удача, елки-палки!
Вот когда она нужна по-настоящему!
Обувь с нее сняли, пока она валялась без сознания. Оставили только одежду: джинсы, носки, футболку и тонкую спортивную кофту, которую она накинула, когда пошла выгуливать Бурана.
К вечеру второго дня Калита притащил ей толстенную упаковку детских салфеток. Предполагалось, значит, что таким образом она будет мыться. Сменного белья ей никто не предложил. Носи, Дашенька, одни труселя! И ноги пусть мерзнут в тех же носках. Правда, когда она сказала Максу, что ей холодно, тот расстарался и притащил целых два пледа: тяжелых, шерстяных, попахивающих мокрой псиной.
– Грейся, лягуха!
Его хорошим отношением к себе Даша не обманывалась.
Макс с тем же доброжелательным выражением на лице перережет ей горло, как своей тренировочной свинье. Хороший он парень, только убийца. И работает не на Дашу, а на Егора.
Вот, кстати, и вторая странность. Где Сотников? Отчего не удосужился зайти к Даше, попрекнуть ее побегом? Оскалить зубы ей в лицо: ну чего, малышка, далеко убежала-то, а? Стоила игра свеч? Поставила, дура, не на ту лошадь. И где она сейчас, твоя призовая кобыла? Известно где: сидит все в том же подвале через стеночку от тебя.
И зачем-то разговаривает вслух, будто радиопостановка.
Однажды Даша задумалась: а вдруг и впрямь никакой Ники по соседству с ней уже нет? Потому что от монотонных книжек та перешла к громким диалогам, будто бы сама с собой, и это уже совсем не лезло ни в какие ворота. А допустим, стоит посреди подвала табуреточка, на табуреточке – ящичек, а из ящичка вещает записанный голос. Сама же Ника лежит в земле, под яблонями. Как и мечталось Сотникову.