Здесь, у нас в Бхаррат, всё не так, как у вас в большом, «цивилизованном», — он буквально выплюнул это слово, — мире. Здесь слабы становятся добычей, а сильные — хищники!
— Что… Что вы хотите… Узнать?..
— Узнать⁈ — индус расхохотался, и резким, отточенным движением, которое не ждёшь от такого толстяка, полоснул бедолагу ножом по лицу.
Потекла кровь…
— Мне ничего не нужно знать, аджанби. Мне нужно кое-что другое. То, что ты испытываешь сейчас. Страх… Ярость… Боль… О-о-о, боли мне нужно много! Это моё самое любимое лакомство!
— Я не… Не понимаю…
— Ты здесь, чтобы стать моим источником, — индус оскалился золотой улыбкой, — Ты всего лишь кусок мяса, который нужен, чтобы страдать.
А я… Я буду питаться твоей болью. Это будет… приятно.
Он улыбнулся, и я почувствовал, как по моей спине пробежали мурашки…"
"Глава 14
Далекие края. Часть 2
Пытки над пленником продолжались долго.
Я был свидетелем, по меньшей мере, десятка мелькавших перед глазами дней.
Толстый индус наслаждался каждым моментом своих деяний. Словно обезумевший, мерзкий художник, создающий своё самое изощрённое произведение, он методично, с филигранной точностью, вырывал из пленника куски плоти, выжигал раны раскалённым железом, ломал кости и снова давал им срастаться с помощью магии.
Только для того, чтобы начать всё заново.
Сознание Артура то и дело отключалось — и тогда пыточную поглощал туман. Затем он рассеивался, всё начиналось заново — и так по бесконечному кругу.
Индус всегда возвращал своего пленника к реальности, вливая в тело жертвы всё новые и новые порции магической энергии.
В какие-то моменты Артур прекращал чувствовать боль и страх — я видел это по его опустошённому взгляду и отсутствии какой-либо реакции на пытки, но…
Индус всегда придумывал что-то новое.
Откровенно признаться — даже я, повидавший на своём веку немало мерзостей, кривился от развлечений хозяина замка.
В том, кто он такой, я ничуть не сомневался — индус любил поболтать о незначительных вещах, и я узнал о нём и его пристрастия какое-то количество… Подробностей.
Но в один из дней он пришёл в пыточную не один. Дверь открылась, и следом за индусом в комнату вошёл ещё один человек. И увидев его, я скрипнул зубами.
Он был одет в строгий, тёмно-синий костюм «тройку», а его лицо скрывал густой туман, сквозь который невозможно было разглядеть черты.
