Судя по загустевшей крови — парень висел здесь уже какое-то время…
Шрамы, ожоги и срезанные лоскуты кожи «украшали» всё тело несчастного. Вместо одного глаза зиял кровавый провал, половина зубов оказалась выбита.
Перед пленником стоял другой человек.
Мужчина среднего возраста — невысокий и толстый, смуглокожий индус, с порочным лицом маньяка и пышными усами доброго дедули.
Его здоровенный тюрбан из дорогих тканей возвышался чуть ли не на полметра над головой, был украшен драгоценными камнями и павлиньими перьями.
Одежда тоже явно указывала на высокий статус толстяка. Длинное дхоти (шаровары) из дорогой лиловой ткани, украшенной золотым орнаментом, белоснежный шервани (верхняя одежда, напоминающая длинный пиджак), оттороченный крохотными чёрными магическими кристаллами, и местами заляпанными кровью.
На руках индуса блистали десять перстней с крупными камнями, на боку, над дорогим шёлковым поясом синего цвета, были закреплены изысканные ножны с длинным кинжалом, а на шее болтался здоровенный круглый амулет из золота.
Его глаза — маленькие, чёрные, как угольки, жадно изучали скорченное от боли лицо пленника.
Словно глаза хищника, который хочет поиграть со своей добычей подольше, прежде чем сожрать её…
— Ну что, аджанби? — произнёс он тихим, глубоким голосом, — Очнулся? Хорошо, хорошо… Мне претит тратить на тебя лишние минуты…
— Зачем… Зачем… — прохрипел пленник, — Что я… Сделал?..
— Ничего, червь, ровным счётом ничего! — весело отозвался индус, натягивая перчатку и беря из горна раскалённый нож.
Глаза пришедшего в себя пленника бешено завращались. Он дёрнулся раз, другой — но это лишь заставило кровоточить его раны из прибитых к дереву ладоней.
— Н-нет! — снова захрипел бедолага, — Н-нет! За что…
— Причина только одна, аджанби, — ровно произнёс индус, начиная срезать с предплечья несчастного кусок кожи.
В воздухе снова запахло жареным мясом, пленник заорал неестественным, нечеловечемким криком, и снова забился на своём распятии, а я сцепил зубы и почувствовал прилив ледяной ярости.
Мне тоже было любопытно, чего такого натворил этот бедолага.
Закончив срезать кожу, индус (совершенно не обращающий внимания на крики пленника), кинул кусок в стоящее рядом окровавленное ведро, и вновь повернулся к пленнику.
— З-зачем…
— Ты — джадугар… Как это по вашему? Маг. Колдун.
— Д-да…
— Как и я. Но мы… Алаг. Разные.
— Я не… Я не понимаю… Я просто… Искал… Друга…
— Мне всё равно, аджанби… Всё равно… Ты оказался на моей земле.
