Вася добил его выстрелом в голову, я тем временем последовал за Петрушиным, который приставными шагами двигался по длиннющему коридору к соседней комнате.
Неожиданно Петрушин сильно прыгнул назад, сшибая меня свой могучей спиной на пол…
— Та-та-та!
…и тотчас над нами шарахнула оглушительная очередь.
— Тюк! Тюк! Тюк!
Пистолет в руках Петрушина три раза едва заметно скакнул, силуэт в конце коридора рухнул на пол.
— Чего разлёгся — вперёд!
Вперёд, так вперёд… Мы не успели добежать до конца коридора, когда в самом начале — в том месте, где коридор поворачивает на кухню, стена начала плеваться солидными кусками штукатурки, как будто какой-то взбесившийся шахтёр с маху садил по ней киркой.
А с улицы, со стороны палисадника, раздавались мерные очереди пулемётов. Расторопные омоновцы чего-то там такое увидели и без спросу включились в работу.
Перемещаться в том направлении было нельзя, как, впрочем, и вообще ходить по коридору — мы прихватили Васю и ползком вернулись во двор.
Омоновцы стреляли, пока патроны не кончились, длилась вся эта благодать минуты полторы, не меньше!
А потом стало очень тихо…
Иванов связался с омоновцами (пока стреляли, они не отвечали — видимо, недосуг было) и попросил прекратить баловать. Те обещали — больше не будут.
Мы обошли дом, на женской половине обнаружили трёх женщин и двух девчонок лет десяти-двенадцати. Одна девочка была ранена в руку по касательной — шальная пуля залетела. Женщины сами бинтовали её, вопреки обыкновению, всё делали молча, не вопили, только смотрели с тяжёлой, почти осязаемой на ощупь ненавистью…
Из «гостей» Муратовых никто не ушёл.
Было их пятеро, и все умерли от естественных для моджахеда причин. Один, самый шустрый, попытался рвануть через окно кухни на параллельную, вот по нему как раз и долбили омоновцы. Разнесли — как тот старенький дуршлаг…
Затем началась обычная в таких случаях суета. Во дворе выл Султан, стоя на коленях перед растерзанным телом отца.
Именно выл — надрывно, тонко, с такой болью, что аж в дрожь бросало.
Иванов кому-то звонил по своей мобиле. Наверное, рассказывал Власову, как это мы тут «на минутку заскочили кое-что уточнить».
Командир омоновцев торопливо разговаривал с кем-то по рации. Докладывал, отчего это тут получился такой шум. Скоро здесь будет полно народу и нам не дадут работать. Поэтому, пользуясь «оперативной паузой», следует кое-что сделать.
