Всего лишь какая-то секунда, при обычном шоке внезапного нападения эта секунда роли вроде бы не играет…
Мы с Васей щучкой прыгнули следом за более опытным товарищем и прилипли к стене под окнами.
— Та-та-та-та!!!
Три длинные очереди, взахлёб перебивая друг друга, запоздало проштопали пространство двора. На том месте, где мы только что стояли, расцвели мрачные фонтанчики из асфальта и каменного крошева. Султан громко крикнул и упал на колени.
— Стук!
Вслед за очередями, без паузы, из окна во двор скакнули два ребристых зелёных «яичка».
Как резвые мячики, спружинили об асфальт, подпрыгнули пару раз и подкатились оба к Султану, который раскачивался на месте, вцепившись руками в правую ногу.
— П…дец, приехали, — отчётливо произнёс Вася, вжимаясь в асфальт и прикрывая голову руками…
Да, это даже без вариантов. Две «эфки» в пятнадцати метрах — хоть и лежим, достанется всем по самое не балуйся! А сделать уже ничего нельзя — за два оставшихся мига чисто физически нечего не успеешь…
Арсен, которого начало военных действий застало менее чем в десятке метров от нас, какое-то мгновение смотрел на сына, затем грузным коршуном метнулся к нему, оттолкнул в сторону, сердито пробормотав по-своему:
— Какой же ты непутёвый…
Потом сгрёб гранаты в кучу и упал на них животом…
Это я рассказываю долго — всё виделось мне, как в замедленной съёмке или страшном затяжном сне.
А на деле, понятно, всё длилось в пределах трёх секунд. Запал у нас горит четыре секунды, минус время на бросок, дальше считайте сами…
— Ба-бах!!!
Рвануло как-то глухо… Привыкшие мы к сочному лопанью гранат, а сейчас было совсем иначе — даже в ушах не звенело и знакомая временная глухота была такой сглаженной и ненавязчивой… Меня обдало жаркой волной, какими-то мерзкими брызгами, на голову шлёпнулось что-то тёплое…"
"— Нате, — Петрушин с Васей, приподнявшись, синхронно сунули в окна по гранате и во всю прыть бросились к двери в дом.
Я, пригнувшись, последовал за ними. Иванов с Костей так и лежали, ошалело хлопая глазами и размазывая по лицам то, что прилетело от Арсена…
— Ту-дыт!
А сейчас рвануло как надо — хоть и в доме, но сочно и разухабисто.
Окна дружно харкнули во двор остатками стекла и фрагментами переплётов. Из дома раздался вопль, полный боли.
Впрочем, вопль я слушал уже внутри — не успел звук взрыва оформиться в эхо, Петрушин влетел в дом, а мы за ним следом, привычно разобрав сектора.
— Тюк!
В гостевой, или «кунацкой», было трое. Один ещё жил и сообщал об этом истошными воплями.
