Как будто эта заноза куда-то может исчезнуть во в сне.
Коридор – поворот – ментальный приказ. Коридор – приказ. Коридор – приказ. Коридор – приказ.
Коста ошеломленно прислушивался к себе внутри, но никаких изменений не замечал. Хотя жизнь разделилась на до и после. До темницы – он принадлежал себе и Мастеру, а после – его жизнь, сила и … вообще все теперь, принадлежало Таби-эр.
Таби-эр. Ти-эр. Коста покатал слова на языке. Должно звучать мягко и нежно, но почему выходит колюче, как и сама девочка?
Менталист – Рис, поправился про себя Коста – не просил невозможного, только жизнь за жизнь.
Он – вытащит Косту и приведет к Хо, а Коста – отдаст жизнь за Таби, если придется. Будет защищать даже ценой своей. Равноценная плата.
Правда, менталист сказал, что это “особая клятва” – ментальный приказ, обойти который у Косты не получится, как ни пытайся. Но пока Коста не чувствовал ничего особенного, глядя на темноволосую головку – ни желания защищать, ни желания – прости, Великий – отдать жизнь за эту “бешеную”.
Девчонка раздражала, как и прежде. Единственное желание, которое у него появилось – рисовать. Поставить доску, закрепить пергамент, настроить свет и попробовать уловить оттенок веснушек на маленьком носике и…
– Замри, – скомандовал ему Рис, аккуратно спуская девочку с плеча и пристраивая стене. – Жди. Тихо, – и растворился в сумраке коридора.
Этот коридор они тоже миновали без проблем – менталист отводил глаза и охрана просто замирала, неподвижно глядя в никуда.
– Очнешься через три мгновения. Здесь все спокойно. Никто не проходил. Ты никого не видел, – повторял менталист тихо, глядя каждому прямо в глаза, и легонько касаясь висков охранника пальцами.
Они добрались до черной лестницы и пошли нижними переходами под зданием, на одном из поворотов менталист поднял голову, как будто прислушиваясь к чему-то и заспешил.
Коста не знал, кто строил поместье, но все под землей было изрыто ходами и коридорами.
Они шли долго, иногда кружили на месте, иногда возвращались обратно, менталист устал и дышал сипло и с присвистом, таща дочь из последних сил.
И последние два коридора приказы охране и слугам давались ему все труднее и труднее – кровь шла носом практически безостановочно – откат от нарушения клятвы. И Коста, оторвав край подола у девчонки, затирал капли на полу, идя последним, стараясь не пропустить ни одну.
Нет, следы заметят и найдут, если захотят, но позже и не сразу.
– Тихо.
