На четвертом не было ничего интересного – одни сплошные стены, прорубленные в скале, если не иметь доступа – только печать Арров открывала запертые двери. Второму не посчастливилось единожды помогать с доставкой артефактов и присутствовать на допросе – и после этого он не мог спать по ночам несколько декад, пока Целитель не прописал ему снотворный эликсир. Но до сих пор, проходя четвертый ярус, Второй вздрагивал, вспоминая камеры в полукруглом зале, с полностью стеклянными стенами, чаны, доверху наполненные водой, которая превратилась в лед.
И раззявленные рты тех, кто бесконечно, до скончания времен, был пойман живыми в эти ледяные ловушки.
Это было гораздо страшнее «ямы» – жить-не-жить десятками и сотнями зим, замороженным, чтобы тебя растопили, когда нужна информация или сила для накопителей. «Ледяной Гранью» называл про себя Второй уровень номер четыре.
Шестой и седьмой ярус были «погребальными» – стены были белыми, отполированными до блеска от вмурованных в них костей. И чем дальше вниз – на восьмой и девятый ярус, тем желтее, старее и грубее становились кости.
Черепов не было. Куда их девают, Второй не знал. Может тот большой молот, что работает на «втором» ярусе мелет их в труху, как сплетничают невежественные слуги? Его это не интересовало. Как не интересовало ничего, кроме одного – не оказаться когда-нибудь здесь, если он разочарует Господина или Главу клана Арров.
Ниже двенадцатого – на уровнях тринадцать-пятнадцать располагались лаборатории. И Второй ничего не хотел знать – ни об экспериментах, которые нельзя провести на поверхности, как у нормальных алхимиков, ни о системе защиты, ни о том, какие такие испытания могут потребовать такую прорву сил? А так же для чего последний раз доставили пятьдесят новоприбывших туземных рабов на уровень Пятнадцать.
Нет, он не хотел знать. Он хотел спать спокойно, служить верно и быть тем, кто отправляет слуг вниз, а не тем, кто таскает трупы.
* * *– Я устал, не могу больше его тащить… давай отдохнем, короткая передышка, а… – заныл напарник снова на «девятнадцатом», так же, как ныл на «семнадцатом» и «восемнадцатом».
Но Второй знал, что отдыхать нельзя – чувствовал, что с камнем, из которого состояли стены, что-то не так. На последних трех уровнях, чем ближе к «яме», тем ленивее ворочались мысли, тух, то и дело подрагивая, световой артефакт, который им вручили слуги. Как будто камень высасывал силы, как будто «яма» манила – «отдохни, остановись, некуда бежать… только немного отдохни и пойдешь дальше».
