– Чего так долго? Смерти захотели?! Вы должны были последнего привести ещё вчера! Сказано же было – двенадцать! Двенадцать! А здесь одиннадцать евнухов! Вы что считать разучились? Так я вас научу, – возмущался рядом визгливый голос. Толстяк, в синих одеждах, расшитых по подолу золотом, всплескивал руками.
– Вчера была драка в третьем бараке, всю ночь на ногах, просто не успели, – оправдывался тот, кто накладывал на Косту плетения тишины. – Не ори…
– Не ори? Не ори?! Да знаешь, что с вами сделают, если не досчитаются хоть одного… это же клановый заказ! Кла-но-вый! И чего он такой вялый? Как я его поведу?
– Буйный он, – вклинился другой.
– Вот и утихомирили, да плетения наложили, чтобы на торгах ничего не испортил, а то как начнет бузить…
– Буйный? – визгливо переспросил голос. – А что других не было?
– Какого нашли… и не все жаждут, – помощник похлопал себя по штанам спереди и глумливо ухмыльнулся.
– Не все?! – возмутился толстяк, мгновенно покраснев. – Не все??!!! – визг достиг такой силы, что заложило уши.
– Это ты что хочешь сказать этим, а?!
– Нет, ничего, – замахал помощник руками, отступая назад.
– Нет, ты хотел сказать, – наступал толстяк, напирая пузом. – Хотел!!! Хотел сказать, что я не мужчина, да?! Хотел сказать, что эти два кожаных мешочка делают вас мужчинами?! Хотел сказать, что я – хуже?!! Ах ты тварь…
Коста смотрел вниз, не поднимая головы – на ладонь, на которой жирно черным было выведено – “два”.
Второй круг.
В ремесленном бараке ему сказали, что краска сойдет сама, просто истает декады через две. Это значит, что у него есть две декады на тщательную подготовку побега и бежать раньше бессмысленно – его сразу найдут по номеру на шее. Да и куда бежать? Нужно сначала найти карту, продумать маршрут и добыть фениксов.
А если… Коста покосился на соседей по клетке – все сидели, уставившись в одну точку и мало кто выглядел лучше него… если… спереди на штанах одного из мальчишек запеклись темно-бурые пятна… если ему не повезет… если его опять… опять…
Лучше – смерть.
Лучше умереть сразу, чем так. Быстро. Становиться евнухом, прислуживать в гареме, Коста не собирался ни при каких обстоятельствах.
Умереть самому и забрать с собой как можно больше.
Коста сжал ладонь в кулак – пальцы послушались только со второго раза, ногти впились в кожу до боли.
Хотя смерть – это слишком просто. Слишком просто для тех, кто делает такое с людьми.
