– Этого пока оставь, не хватало, чтобы умер у меня на столе, я за порченый товар платить не буду… Другого давай… я пока проверю остальных…и почему всегда в мою смену…
Зеленый халат перемещался – шаги приближались, пока не дошли до Косты. И он моргнул, когда ему оттянули веки – в лицо пахнуло запахом самогона.
– А этот – почти очнулся, – удивленно произнес заросший бородой мужик в форме целителя. – Этому дали мало…
– Двойную дозу, господин целитель, влили… – сварливо поправил второй голос.
– Двойную… значит хорошая кровь – быстро чистит, выводя лишнее… пусть лежит, но потом надо добавить.
– Хорошо, господин.
* * *– Восьмого давай!
Двое – а Коста убедился, что помимо целителя, в комнате находились ещё двое, именно они кряхтя таскали тела туда, куда скрылся целитель – тихо переговаривались.
– Как жрать то хочется… мяса бы…
– Иди, попроси, – заржал другой. – Господин целитель тебе выдаст свежего…поджаришь…
– Трупень!
– Сам трупень! Весь день возится с этими евнухами… каких сил хватит…
– Торги завтра – заплатят хорошо…терпи.
Куда потратишь фениксы?
– Отошлю своим, – тоскливо произнес первый. – Четвертую декаду ждут… это не у всех молодая жена в городе!
– Что, даже не выпьем?
– Выпьем…
– Девятого! Быстро! Если вы собираетесь чесать языками – я могу и их отрезать, раз они лишние, – раздраженно рявкнул целитель.
– Сие мгновение, господин…
Двое помощников подхватили следующего с пола, аккуратно и почти нежно взяв за ноги и за плечи, и понесли.
* * *Одиннадцатого унесли к целителю только что – Коста с бессильной злобой смотрел, как голова мальчишки свесилась почти до пола, мотаясь из стороны в сторону. Пока. Мальчишки.
Боги, демоны и твари!
Коста готов был молиться всем богам разом, и вообще – кому угодно, лишь бы кто-то пришел, вытащил его отсюда… и спас.
Руки не слушались, язык – тоже, хотя он все последние мгновения напрягал мышцы изо всех сил. Ему нужно всего миг – два, иметь возможность открыть рот, сказать, наплести, уговорить, соврать… Но он даже моргал с трудом.
Ну за что, Великий? Ну за что? Разве плохим человеком он был? Плохим учеником? Плохим писарем? Худшим из каллиграфов? Ну за что, боже, за что?!!! – выл Коста беззвучно.
