– Извините, мы не знакомы, но мне очень нужно найти Рагозина Николая Федоровича.
Анна Константиновна помолчала. Потом поинтересовалась:
– Кто вы? Представьтесь.
– Евлампия Андреевна Романова.
– Мне это ни о чем не говорит, – сухо сказала дама. – Зачем вам Рагозин?
– Трудно объяснить, но очень нужен!
– Приезжайте, – коротко сообщила дама и продиктовала адрес.
Анна Константиновна походила на сельскую учительницу. Простое, круглое русское лицо с бесформенным носом. Возраст дамы определялся с трудом: то ли хорошо выглядящая пятидесятилетняя тетка, то ли рано состарившаяся девушка.
На голове – дурацкая химическая завивка, та самая, когда волосы начинают походить на шерсть больного барана. Брови неаккуратными дорожками спускаются к вискам, к ним явно никогда не подбирались с пинцетом. Кожа на лице тусклая и будто грязноватая, а фигура напоминает мешок, набитый мукой.
– Раздевайтесь, – холодно велела хозяйка.
Я повесила куртку на крохотной вешалке и вошла в комнату. Из груди вырвался вздох удивления.
На столе стояли сразу два компьютера, чуть поодаль принтер, факс и еще куча каких-то приборов, мигающих разноцветными лампочками.
– Так зачем вам нужен Николай?
Поколебавшись секунду, я выдала душераздирающую историю. Лежала в больнице вместе с Настей Звягинцевой. Та скоропостижно скончалась, оставив письмо, которое нужно передать Рагозину. На конверте указан адрес: Мирославская улица, но там проживают какие-то студенты…
Анна Константиновна тяжело вздохнула:
– Значит, Настя умерла! Много горя принесла она Коленьке…
– Почему?
Колосова повертела в руках зажигалку, потом вытащила коробочку «Золотой Явы» и сообщила:
– Они учились вместе в институте.
Николаша был влюблен в нее, словно подросток. Просто сох, таскал букеты, конфеты.
Но Звягинцеву кавалер не интересовал. Тогда Николай решил стать лучшим другом Насти и в этом амплуа весьма преуспел. Настенька держала парня за душевную подружку, советовалась с ним по поводу одежды и макияжа, таскала с собой по магазинам. Коля покорно носил сумки, варил кофе, утешал подругу…
У Насти не было никаких родственников, кроме старенькой бабушки, маленькой, тихой, как мышка, старушки.
Родители девушки увлекались горными лыжами, и их накрыло лавиной, когда ей не исполнилось и двух лет.
– Разве у нее не было брата? – изумилась я.
Анна Константиновна пожала плечами.
– Точно не знаю, ведь я никогда не знакомилась с этой мадемуазель.
Настенька все никак не выходила замуж, ждала принца на белом коне.
