Не дай бог, они умрут, ребенок останется один-одинешенек на всем свете, а тут брат, родная душа…
Галина Владимировна молча сунула бумажку под пресс-папье и тихо спросила:
– Я должна рассказать о Егоре девочке?
Иван Сергеевич вздохнул:
– К сожалению, я не имею педагогического образования и не умею обращаться с детьми, но думается, лучше сначала поделиться этой информацией со Львом Константиновичем.
Потом Родионов неожиданно накрыл своей крепкой, сухой ладонью руку директрисы и медленно сказал:
– Пообещайте, что выполните мою просьбу.
Галина Владимировна отчего-то шепотом пробормотала:
– Хорошо.
Иван Сергеевич встал и бросил:
– И мать будет счастлива узнать, что дети вместе.
– Она жива! – ахнула директриса.
– С чего вы взяли? – удивился посетитель.
– Сами же только что произнесли: мать будет счастлива узнать…
– Ну это я так, иносказательно, имел в виду, на небесах, душа поглядит на землю…
– Что же она сделала, несчастная женщина, – прервала его Соболева, – и где ее содержат? В тюрьме?
Родионов глянул в окно и произнес:
– Многие знания – многие печали, а по-простому, меньше знаешь – лучше спишь.
На этом они и расстались. Выполняя обещание, директриса съездила к Платову домой и передала бумажку. Дальнейшее ей неизвестно. Настю вернули бабушке. Некоторые воспитанники, обретя вновь родителей, поздравляли Галину Владимировну с праздниками, но Настенька Платова словно в воду канула, и директриса о ней больше не слыхала.
Глава 25
Дома я ринулась к телефону и принялась искать Володю.
Но в ухо неслись мерные гудки, майор где-то пропадал. Впрочем, через секунду я уже знала где. На лестнице послышались голоса, глухой удар и крик:
– Раззявы!
Я глянула в «глазок» и тут же открыла дверь. Два потных мужика втаскивали в Володину квартиру холодильник. Сзади шла раскрасневшаяся Таня.
– Что это?
– Купили дяде Володе холодильник, – пояснила девочка, – а придурки из службы доставки уронили его. Если работать не будет, назад повезут, козлы!
Парни не отвечали на ругань, лишь покрасневшие шеи выдавали скрываемые эмоции.
А может, им просто было тяжело. Заскрипел лифт, и на площадку вышли Володя и Аня.
– Здорово, – обрадовалась я, – ты-то мне и нужен.
– Погоди, – остановил Костин, – дай водички глотну, думал, если один поеду за рефрижератором, легче будет. Так нет! Чуть до обморока не довели. Татьяна орет, холодильники перед глазами мелькают – мрак.
– Зачем двойняшек брал? – поинтересовалась я, наливая ему боржоми.
