– Почему?
– Да откуда у нее возьмется такая сумма? Настена полунищая была, когда за Олега замуж выскакивала, ври, но не завирайся.
Уже дома, разглядывая густо исписанную телефонную книжку, я внезапно подумала: «А и впрямь, откуда у Насти появилась такая прорва денег?»
Глава 20
Наши собаки обожают суп из окорочков с рисом, поэтому я с раннего утра отправилась на оптушку за продуктами. Муля, Ада и Рейчел с тоской смотрели, как я одеваюсь.
– Не расстраивайтесь, девочки, сейчас вернусь, погуляем лишний разок.
Из кухни выползла Муму и тоже уселась у двери.
– Хочешь сказать, что нигде не написала и готова выйти?
Болонка повернула голову влево, а Рейчел деликатно сказала:
– Гав.
– Ладно, – согласилась я, – так и быть, пошли!
Разномастная стая вылетела во двор. Местные кошки даже не вздрогнули, как сидели, так и остались у порога на ступенечках. Киски отлично знают мопсов со стаффордширихой и совершенно их не боятся. А те, привыкшие жить в одной стае с кошачьими, норовят облизать подвальных обитательниц.
Вот когда на прогулку выходит такса из сорок третьей квартиры, кошечки мигом взлетают на деревья и страшно вопят. Наших же собак держат за друзей, а Муму бодро игнорируют. Собаки носились по двору, поскальзываясь на заинденевших февральских лужах. Внезапно Муля подбежала к черному прямоугольнику асфальта, где утром стояла машина Сережки, и принялась яростно облаивать место парковки и отчаянно фыркать. Через секунду к ней присоединилась Ада. Я удивилась, неужели мопсихи ухитрились учуять запах любимого хозяина?
Мы погуляли еще минут двадцать и засобирались домой.
Плохая, ветреная погода прогнала от подъезда всех местных пенсионеров, и никто не говорил мне, поджимая губы: «Как вы столько собак содержите, небось зарабатываете жуткие тысячи!»
Рейчел носилась у забора, не обращая внимания на зов. Муля, Ада и Муму спокойно стояли у подъезда.
Я пригрозила терьерице поводком и велела:
– А ну, иди сюда немедленно.
Но непослушная стаффордшириха великолепно знала, что никто никогда не тронет ее даже пальцем, и не слишком торопилась.
– Вот безобразница, – обозлилась я и пошла за ослушницей. Но не успела я дойти до ограды, как тяжелая железная дверь подъезда с грохотом распахнулась и на порог выскочил высокий, тощий, картинно-рыжий парень. Волосы цвета первой июньской морковки метались по ветру, веер крупных веснушек покрывал не только нос, но и щеки, лицо было бледным, каким-то мертвенным. В руках он сжимал сумку.
