вы подтверждаете?
Павлов. Нет, это тоже вынужденные показания.»
(Заметим, что Павлову терять было особо нечего. Не только за измену по ст.58 УК РСФСР «Контрреволюционные преступления», но и по указанным выше статьям при таких последствиях ему грозила только смертная казнь. И он мог бы заявить, что показания с него взяли под пытками и потребовать врача для освидетельствования – ведь от последнего признания на допросе прошло всего несколько часов. Но мотивировать свои признания пытками ему и в голову не пришло.
Причины отказа от сделанного на следствии признания называл какие угодно, но до пыток не додумался. Почему? Ответ один – их не было).
Суду ничего делать не оставалось, как оправдать Павлова в измене по 58 ст. и осудить только по оставшимся статьям 193-17 и 193-20 за преступную халатность и сдачу вверенных сил.
Но Павлов знал, что где-то в это время даёт показания арестованный Мерецков. Поэтому отказываться от того, что Мерецков мог подтвердить, он боялся, боялся отказываться и от того, что можно было подтвердить документами – всё же у него была надежда на помилование Верховным Советом.
И подтверждённые им в суде показания интересны:
«Ульрих. На лд 86 тех же показаний от 21 июля 1941 г. вы говорите: «Поддерживая всё время с Мерецковым постоянную связь, последний в неоднократных беседах со мной систематически высказывал свои пораженческие настроения, указывая неизбежность поражения Красной Армии в предстоящей войне с немцами. С момента начала военных действий Германии на Западе Мерецков говорил, что сейчас немцам не до нас, но в случае нападения их на Советский Союз и победы германской армии хуже нам от этого не будет».
Такой разговор у вас с Мерецковым был?
Павлов. Да, такой разговор происходил у меня с ним в январе месяце 1940 г. в Райволе.
Ульрих. Кому это «нам хуже не будет»?
Павлов. Я понял его, что мне и ему.
Ульрих. Вы соглашались с ним?
Павлов. Я не возражал ему, так как этот разговор происходил во время выпивки.
В этом я виноват.
Ульрих. Об этом вы докладывали кому-либо?
Павлов. Нет, и в этом я также виноват.
Ульрих. Мерецков вам говорил о том, что Штерн являлся участником заговора?
Павлов. Нет, не говорил. На предварительном следствии я назвал Штерна участником заговора только лишь потому, что он во время гвадалахарского сражения отдал преступное приказание об отходе частей из Гвадалахары. На основании этого я сделал вывод, что он участник заговора."
"Ульрих.
