Когда я, наконец, его отпустила и тело со стуком повалилось на пол, на моих ладонях остались стертые кровавые следы.
Я осела наземь, прислонилась спиной к алтарю и посмотрела на мертвеца перед собой. Неужели я и впрямь это сделала? Неужели я… такое чудовище?! Меня захлестнули рыдания. Слезы лились по щекам, я икала, совсем как невоспитанная девка, и шмыгала носом. Из меня вылетали короткие несвязные извинения, и все казалось, что вот сейчас отец Генри поднимется и посмотрит на меня своими ясными голубыми глазами. Но он не поднимался.
Мой плач прервал шум. Над головой вновь загудели колокола, за дверью раздались шаги и приглушенные голоса людей, а за ними донеслось мерзкое ехидное хихиканье. Я в ужасе вскочила на ноги. Нужно бежать! Я огляделась, и мой взгляд вдруг упал на колыхающиеся огоньки свечей. Ну конечно! Я поднесла руки поближе, с трудом дотягиваясь до слабого огня. Он лишь слегка подпалил веревку и обдал мою кожу жаром, но его силы не хватало, чтобы сжечь ее совсем.
Моя рука дрогнула, и несколько свечей вдруг накренились.
Одно мгновение, и вот они уже летят вниз, падают на отца Генри, и его одежда тут же занимается огнем. Я охнула и испуганно отступила. Пламя разгоралось быстро и жарко, с жадностью поглощая его тело. Воздух наполнился мерзким запахом, я стиснула зубы и, собрав всю свою смелость, шагнула вперед. Мои руки лизнуло пламя, болезненно обжигая руки и подпаливая мою веревку. Она почернела, ее толстые нити разошлись, и я рванула кулаки в стороны, разрывая путы. Меня опьянило безудержной радостью, и я захохотала от чувства долгожданной свободы.
Смех подхватило эхо, понесло его ввысь и ответом принесло довольное хихиканье."
"Мурашки побежали по моему телу, и я сначала было бросилась к центральному входу, но опомнилась. Меня заперли снаружи, а значит, выход только один — с другого хода, через темный проем, где вьется старая лестница. Я подошла к двери и замерла, прислушиваясь. За спиной у меня трещал огонь, а в звоннице стало тихо. Мне не хватало духу сделать шаг вперед.
Оно же где-то там. Ждет. Наблюдает. Стоит ступить и…
Рядом заклацали чьи-то зубы, с громким криком ужаса я выбежала в коридор и понеслась к черному ходу. Дверь там была открыта, порог занесло мокрыми листьями, а пол стал скользким от льющего на улице проливного дождя. Потянуло свежестью, прелой листвой и резким холодом поздней осени.
Я выбежала наружу и тут же промокла до нитки. Дождь хлестал косыми струями, ветер выл и гудел, совсем как медный колокол.
