— Я слышала, у Мэй обнаружили монеты? — чуть дрожащим голосом спросила я и тут же добавила: — Я задаю вопрос не ради любопытства, мадам. Дело в том, что у Мэй своих денег не было. Ее это очень расстраивало, она мечтала о новом платье для зимнего бала. И меня обеспокоило, что в почтовый день, когда Хелен получила от тетушки несколько монет, Мэй разозлилась и без всякого повода поссорилась с ней. Девушки потом шептались, что монеты Хелен пропали.
Розмари фыркнула, но, получив от первой наставницы недовольный взгляд, отвернулась.
— Деньги Хелен отдала нам, так как в пансионе все сбережения должны храниться у наставниц! — раздраженно отчеканила мадам Бернадин.
— Возможно, она отдала вам не все, — тихо возразила я, потупив взгляд. Сдавать девушек — бесчестно, мы всегда помогали друг другу. Но Мэй… Ее убийца может быть среди нас…
— Хорошо, Сара, можешь возвращаться в свою комнату, — с натянутой улыбкой произнесла Бернадин. — И не забудь, что разговор должен остаться между нами.
Я кивнула, поднялась с жесткого стула, присела в неглубоком реверансе и поспешила выйти из комнаты.
Закрыв дверь, тяжело вздохнула и посмотрела в сторону нашей спальни. Кто бы ни был виновен, оставался один очень важный вопрос: зачем Мэй вообще понадобилось спускаться на первый этаж?
* * *"
"Огоньки свечей тревожно колыхались, по стенам расползались бесформенные тени, тихо потрескивали в камине поленья, словно боясь разорвать повисшую в столовой тяжелую тишину. Белая скатерть на длинном деревянном столе напоминала всем нам похоронный саван, а пустой стул Мэй казался самым ярким пятном в этой комнате.
Ужин проходил в угрюмом молчании, и никакие попытки наставниц заставить нас вести светскую беседу не помогали. Не помогала и наставница Доррис, которая весь день пролежала в своей комнате с сердечной болью и теперь без конца вздыхала и всхлипывала.
Не помогал и отец Генри, прочитавший молитву перед едой таким дрожащим голосом, что мы едва разобрали слова. Его ясные голубые глаза были полны слез, руки мелко подрагивали, а светлые волосы неряшливо топорщились.
Я заметила, что Лорена — наша статная красавица — в этот вечер сидит к отцу Генри гораздо ближе и забрасывает его томными влюбленными взглядами. Которых он, впрочем, и не замечает. Я мысленно усмехнулась. Ничего у нее не получится. Его смелости хватает лишь на то, чтобы подглядывать за девушками в купальне, а потом долго и упорно молиться.
Румяная булочка была быстро съедена.
