А ты тут сам присматривай, как и положено. Ты же сторож, а не я.
— Жениться? — голова закружилась.
— Ага. Я тебя для этого и позвал. Мне важно. Только близкие родственники. Без ЗАГСа и вот этого вот всего. Мы с Машкой теперь навеки вместе.
Свиридов тряхнул головой, не понимая.
— Ты что, тоже умереть решил? — спросил он.
— Сразу, брат. Домой вернулся и вены себе резанул, как надо, таблеток напился, лёг под плед рядом с любимой. Думал, что если умру, то поделом. А если оживём оба, то точно изменюсь. Иначе никак.
— Валерка показал шрамы на руках, тянущиеся от запястий к локтям. Они почти заросли, были похожи на две тонкие извилистые линии. — У меня закуска, салаты, водочка ещё стоит, холодная, в летней кухне. Пойдём, брат. Всех пригласил, всех привёз вчера ещё. Одного тебя ждали.
— Кого — всех?
В пустоте груди нарастало волнение. Свиридов поднялся, и Валерка вскочил тоже, ухватил за плечо, крепко и цепко, посмотрел взглядом не влюбленного, а одержимого.
Дверь из сеней в комнату скрипнула, через порог неторопливо переступил отец.
За ним вошла мама. Оба — мёртвые, давно истлевшие, в лохмотьях вместо одежды. Кожа, там, где она осталась, пепельного цвета. Глаз давно не было, как и носа и ушей.
— Плед, короче, годная штука, — сообщил Валерка. — Оживляет влёт. Даже тех, кто давно мёртв. А я подумал, что на свадьбу надо позвать тех, кого люблю и любил. Семью свою. Куда я без неё?..
Он бубнил что-то ещё неразборчивое, а Свиридов понял, что ситуация вышла из-под контроля.
— Послушай, — повернулся к Валерке, заставив себя отвести взгляд от мертвецов-родителей, которые застыли на пороге. — Так нельзя. Мертвые должны оставаться мёртвыми. Пуповины перерезаны, а, значит, вы все теперь не из этого мира. Нужно вернуться обратно.
— Для чего? — улыбался Валерка. — У меня есть шанс что-то изменить. Ты ведь сам постоянно говорил, что я должен выбраться из этого захолустья, карьеру построить, семью завести. Вот и выбираюсь таким способом.
Свиридов схватился за голову, подошел к родителям.
Непонятно было, видят ли они его, чувствуют что-либо вообще. Родители скалились редкими зубами и не шевелились. От них пахло сырой землей, червями, гнилью. Запах с лёгкостью гулял из мира мертвых в мир живых и обратно.
— Вся семья в сборе, — сказал из-за спины Валерка. — Осталась мелочь.
Он подошёл так близко, что Свиридов почувствовал запах алкоголя вперемешку с сигаретным дымом. И тоже — гниль, землю, червей.
Обернулся.
