Ему было чуть больше тридцати, а выглядел как старик: веко дрожало, уголок губы дёргался, пальцы запустил в волосы и расчесывал их, расчесывал без остановки.
— Ты что делаешь? — спросил он, осматриваясь.
— Иди сюда, ближе, не бойся, — велел Свиридов, поворачиваясь к Валерке. — Теперь твоя очередь.
— Что? — Валерка не понимал.
— Чувствуешь пустоту? Ты же, дурачок, в подвале был, на самом дне. Признайся, поймала тебя тварь копытная? Хотя, чего признаваться, я же и так вижу.
Валеркина душа была мертва, болталась на дрожащей пуповине, елозила по полу, оставляя влажные следы.
Валерка, конечно, не видел и не чувствовал, но Свиридов понял сразу, едва оказался во дворе. Такое уже бывало, когда люди совались в подвал, падали вниз и умудрялись выбраться наружу. Страшилище ловило их, вспарывало, вытаскивало души. Иногда — не успевало забрать себе, и люди так и ходили с пуповинами между ног, шлялись по миру, не понимая, почему вдруг так холодно и пусто в груди, так безразлично всё.
— Я… — Валерка шагнул к Свиридову, рухнул на диван, около Маши, закрыв глаза.
Он догадывался. Душа Валеркина густо покрылась пылью, шерстью, грязью, от неё дурно пахло. — Это было очень страшно. Послушай, Лёх, когда тварь эта трясла меня, я всё понял. Понял, что хочу измениться, хочу жизнь изменить, пока не поздно."
"— Куда уж позднее? — Свиридов управился быстро, разрезая вторую пуповину.
Брезгливо затолкал мёртвую душу под плед, потом сел, вытянув ноги, положил рядом нож.
— Значит, слушай, — сказал он. — Дальше нужно сделать так, чтобы Машу твою никто никогда не нашёл.
Есть один путь — отправить её в подвал. Она бездушная, мёртвая. Её страшилище даже не заметит.
— Но она живая. Плед её оживил. — Голос Валерки пьяно дрожал. — В этом же и сила вещей. Помнишь?
— Посмотри на любовь свою ненаглядную. Похожа на живую? Вот я — живой. Ты полуживой. А она мёртвая, окончательно и бесповоротно. Поверь, я таких навидался в морге.
— Выходит, я зря старался. — пробормотал Валерка, разглядывая Машу. — Зря позволил вытряхнуть себя наизнанку в подвале… Я не для этого тебя звал, брат.
— А для чего?
Свиридов поймал Валеркин взгляд и посмотрел на распахнутый плед, под которым уже почти ничего не шевелилось. Плед был покрыт подсохшими пятнами крови.
— Что ты ещё наделал?
— Я же говорю, — пробормотал Валерка, внезапно улыбнувшись. — Жизнь хочу изменить. Жениться, работу сменить. Укатим с Машкой куда-нибудь на Дальний Восток. Там сейчас землю раздают среди полей и гор. А что? Домик отгрохаем.
