Тогда он набрал номер ее лучшей подруги.
– Слушай, где Марина?
– А разве она не к тебе уехала? – вопросом на вопрос недовольно ответила Лена.
– Да нет! С чего бы?
– С того, что собиралась, вот с чего! Заявление об увольнении подала, за трудовой книжкой не зашла, дома ее нет, ни с кем не попрощалась, причем!
– Так ее никто не ищет?!
– А кто будет искать? На каком основании? Заявлений о пропаже не поступало, все знают: уехала к мужу…
– Так ищите, …вашу мать! – заорал Ворон. – Считай, я заявление подал! Это воровские дела! Они узнали, кто Пашку Бузу сдал… Меня на сходняк вызывают, а она знающей должна быть – свидетельницей, по-вашему!
– Вон оно что! – уже другим тоном произнесла Лена.
– А я думаю: хоть бы зашла попрощаться, или позвонила… Сейчас же ребятам скажу!
– Скажи, скажи! Разворошите это гнездо!
– Ты нас не учи! – резко ответила Лена. – Это все из-за тебя!
– Почему из-за меня?
Но она уже бросила трубку.
* * *Молот знал, чем всё кончится. Он не знал только, как это будет выглядеть – всё-таки давно отошёл от активной воровской жизни.
Будут они соблюдать порядок, не будут? Учтут его высокий ранг, или наплюют на это?"
"Но к визиту гостей был готов. Да и Маруся тоже, хотя он ничего не говорил. Но она баба тертая, сама соображает, что к чему…
И вот они пришли – трое: Гангрена, Мясник и Колхозник. Волк стал бесноваться – лаять, на забор кидаться, словно почуял беду.
«Неужели прямо средь бела дня, дома мочить станут?» – подумал Молот, выглянув в окно. Хотя ничего особенного в таком раскладе и не было – компания как раз подходящая – все мокроделы! Хотя время могли бы выбрать и более удачное – когда стемнеет, или глухой ночью: пришли, сделали дело, запалили хибару и ушли.
Но шло так, как шло… Он был по пояс голый, поэтому быстро накинул клетчатую рубаху, заправился.
– Возьми. – Маруся сунула мужу в карман штанов маленький «браунинг». – Я следом выйду…
– Открывай, Молот, встречай гостей! – раздался снаружи гнусавый голос Гангрены. – Да шавку свою убери!
– Шавок у меня нет, они только с улицы приходят! – Молот вышел на крыльцо, приложил ко лбу ладонь, вроде защищаясь от солнца, и рассматривая – кто там стоит за штакетником.
И вроде только сейчас узнал пришедших. Подошел, откинул крючок, открыл калитку.
– Фильтруй базар, Гангрена! Это ты ко мне домой заявился незванным, а не я к тебе!
– Званый, незванный, только меня общество послало, потому и пришел! – ответил Гангрена.
Молот сплюнул ему под ноги.
