Он все еще держал автомат наготове, может, поэтому, его слова звучали веско и убедительно.
– Да куда я его дену? – возразил Мадьяр. – Пусть лежит, тут его все равно никто не знает…
– Дай ему штуку баксов! – приказал Ворон Коряге. – А куда ты его денешь – не мое дело! Скажи спасибо, что я тебе башку не прострелил!
Труп погрузили в просторный багажник «Мерседеса», и машины противоборствующих сторон разъехались в разные стороны. Через несколько минут поляна опустела. Джузеппе подобрал гранату, Погранец – две гильзы.
Где-то в кустах осталась третья, да пятна крови и гильзы от ППШ на месте переговоров. Может быть, здесь осталась и душа убитого, обреченная на многовековое бесприютное скитание.
* * *Ворона положили на заднее сиденье «Волги», Морпех пристроился рядом, придерживая обмякшее тело, Коряга сел за руль и быстро набрал скорость. На кочках и неровностях дороги раненый стонал.
– С такой раной надо в больничку ехать, – сказал Морпех. – Похоже, кость задета. Можешь хромым остаться.
– Огнестрел.
Они тут, наверное, тоже в полицию сообщают, – сцепив зубы, с трудом проговорил Ворон. – Наши доктора всегда звонят!
– Дадим бабла, никто никуда не сообщит! – сказал Коряга.
– Давай, командуй и сам выкручивайся. – Ворон потерял сознание.
Медики, к удивлению сопровождающих, отнеслись к раненому с таким вниманием, будто к ним доставили вип-персону из посольства. Никто не задавал лишних вопросов. Да и вообще никаких не задавали. Дежурный хирург осмотрел рану, быстро отдал распоряжения, и Ворона увезли в операционную.
– За нашим товарищем охотятся бандиты. – Коряга показал пачку долларов. – Я хочу оставить двух человек для охраны."
"– Не возражаю. Мы положим его в палату-люкс, там две комнаты, все разместятся, – ответил доктор, как будто речь шла о самых обыденных вещах. – Только пусть не мозолят глаза персоналу и больным. А деньги уберите…
Он закрыл рукой карман халата.
– На них будете покупать продукты для этих двоих. Кормить их мы, извините, не сможем
– Ну, так – значит, так! – Коряга спрятал доллары.
– И мусорам трезвонить не надо. В смысле, в милицию не звоните!
Хирург наклонил голову, избегая смотреть в глаза собеседнику.
– Бывайте! – довольно усмехнулся Коряга. Он воспринимал подобные вещи, как должное: настоящие пацаны ни за что не платят. Значит, их здесь принимают за настоящих пацанов. Потому и уважают… В смысле, боятся!
Более сложных мыслей у него в голове никогда не появлялось. А уважение и страх были синонимами.
