Одно движение дрожащего пальца должно было уложить Ворона на каменистую землю и развязать кровавую бойню. Но Джузеппе опередил его, без всяких приготовлений метнув гранату, как обыкновенный булыжник. Шестисотграммовый чугунный «лимон» ударил наркомана в правую скулу, разбив бровь, отбросив голову назад и на полторы секунды прервав целенаправленные действия. Кровь залила глаза, а Джузеппе прыгнул вперед и повис на автомате, пригнув ствол к земле.
Грузин все же нажал спуск, но выигранные полторы секунды сделали свое дело: короткая очередь фонтанчиками взрыла землю под ногами Ворона.
И тут же открыл огонь Погранец. В предвидении массовой перестрелки «АК» стоял в режиме автоматического огня, и надо обладать хорошими стрелковыми навыками, чтобы вручную отсекать один-два патрона да еще добиваться снайперской точности… У Погранца такие навыки определённо имелись. Две из трёх выпущенных пуль достигли цели: одна вошла грузину немного правее переносицы, другая – под левый глаз. Где из них какая вышла, сказать было сложно, так как затылочную кость вынесло вместе с мозгами, которых у задиристого наркомана было, очевидно, немного, либо ненадлежащего качества… Огромная дыра на затылке опрокинувшегося назад наркомана, если и не вызвала панику среди херсонцев, то однозначно не способствовала поднятию боевого духа.
Хотя по инерции некоторые все же схватились за оружие, но наглядная трагичность судьбы соучастника задержала пальцы на спусковых крючках – все же мысль опережает действие! Тем более что командиры всё поняли.
– Тихо, тихо, стоп! – что есть силы закричал Ворон своим и чужим, ухватившись за Корягу и не понимая, почему одна нога пронизана болью и не держит его тяжелого тела. – Все, закончили, не стрелять!
– Не стрелять, это Зураб виноват! – вторил ему Мадьяр, развернувшись к херсонским и расставив руки. – Опустили волыны, все!
То ли чудо и железная дисциплина, то ли нежелание следовать наглядному примеру незадачливого наркомана и бесславно умирать не когда-то и где-то, а немедленно – прямо здесь и сейчас, спасли бригады от обоюдного уничтожения.
Напряжение немного спало, но любое неосторожное движение могло оказаться спичкой в пороховом погребе.
– Уводи своих! – сказал Ворон, которому Морпех накладывал жгут и повязку на рану чуть ниже колена.
– По машинам! – заорал Мадьяр. – Уходим!
Херсонцы бросились к машинам, захлопали дверцы…
– Трупака своего заберите! – бросил Мадьяру Погранец.
