– Бать, тут проблема нарисовалась, я перетереть пришёл…
– О как? – картинно вскинул седые брови Егор Петрович. – А я, грешным делом, думал, что прокурорша твоя мне повестку передала! Ты же у них теперь этот… внештатный помощник! Как башляют – нормально?
– Знаешь уже?
– Да уже весь город знает! – Отец раздраженно вонзил финку в стол, прямо через клеенку. Плексигласовая рукоятка дрожала, серый клинок надрывно «пел», выдавая, что откован из рессорной стали. – Тебе обычных тёлок мало, что ли? У нас своя стая, у них – своя.
Что непонятного?
– Все понятно…
– Так чего ж ты к чужим лезешь? Или «закона» нашего не знаешь?!
– Да ты послушай, прежде, чем за горло брать! – вспыхнул Ворон и, схватив за наборную рукоятку, остановил нагнетающую нервозность дрожь «пера». Гудение прекратилось, наступила тишина.
– Я же сначала не знал, кто она. А на суд пришли – глядь, а она в прокурорском мундире!
– И отгрузила Серому по полной, – кивнул Молот. – Так?
– Ну, так…
– А ты что? Порадовался?
– Что, что… Она ему приговор отменит.
Все как надо сделает.
– Так вы теперь что – заодно?!
– Вроде того… Мы с ней в два ствола «кустовиков» завалили… Так что, теперь кровью повязаны…
Отец заинтересованно вскинул брови.
– Как же так вышло? Ты что, в засаде с ней сидел, что ли?
Молот еле заметно улыбнулся. Если можно назвать улыбкой прищур глаз и чуть приподнятые уголки губ. Улыбаться в привычном понимании слова он не умел.
– Бать, мне не до шуток сейчас!
– Это точно! Мне тоже не до шуток.
И матери…
Молот замолчал. Настроение его менялось мгновенно. Было видно, что он встревожен и напряжённо размышляет. В тишине прошло минуты три. Ворон знал, о чем он думает. Если сына признают ссучившимся, то ответ придется держать и отцу. А может, и матери. Было слышно, как яблоко ударилось о крышу дома, скатилось по шиферу и шлёпнулось в траву.
Из дома вышла мать с подносом. Поставила на стол чайник, чашки, тарелку с бутербродами. Но не ушла, как обычно: уперла руки в бока, требовательно рассматривая провинившегося сына.
– Это ведь она, сука, меня беременную на зону отправила за соучастие! – зло сказала мать, как будто участвовала в предыдущем разговоре.
– Ее тогда еще на свете не было, – заметил Ворон.
– Какая разница! Значит, ее мамаша, или другая мусорская тварь! А ты теперь с ними снюхался!
– Дай мне с сыном поговорить! – перебил Молот.
– А меня ваши разговоры не касаются? – Мать поджала губы.
