А предложение перейти на статью о превышении необходимой обороны и ограничиться условной мерой наказания вызвало лишь презрительные улыбки у народных заседателей. Губан и Конь пытались выкрикивать, что они сами виноваты, и Серого надо оправдать, но судья сделал им замечание и пригрозил удалением из зала.
В результате, после короткого перерыва огласили приговор – одиннадцать лет в колонии строгого режима. Серый обессилено плюхнулся на скамью подсудимых, а его мать громко, с причитаниями, заплакала.
Судебное заседание закончилось.
Серого в наручниках конвой вывел через специальную дверь. Губан и Конь подошли к Ворону, настороженные соплеменники окружили их полукругом.
– Мы все что надо сделали? Как договаривались? Вопросов к нам нет?
– Нет, – качнул головой Ворон. Обстановка разрядилась и небритые мужчины, оживленно переговариваясь, вышли из зала.
В вестибюле коллег Серого ждал адвокат.
– Я сделал все что мог, – промямлил он, испуганно глядя то на Оскаленного, то на Ворона.
– Если бы другой прокурор, я бы перевел на другую статью… Но это еще не конец, я буду обжаловать…
– Обосрался, так и молчи, – презрительно бросил на ходу Оскаленный. – Плохому танцору всегда яйца мешают! Причем здесь прокурор? Чего ты стрелки переводишь?
– Так она же любовница Жирова, потому и творит, что хочет! Судьи боятся против нее идти, да и все остальные!
Ворон остановился, будто ударился о колонну, схватил адвоката за галстук, притянул к самому лицу.
– Кто этот Жиров?!
– Вы разве не знаете? – испугался адвокат. – Прокурор области! Теперь вы понимаете мое положение?
Ворон оттолкнул его в сторону, и они вышли на улицу. С неба срывались крупные, но пока еще редкие капли дождя. Они остановились на высоком крыльце с колоннами по всем четырем сторонам, под резным балкончиком, с которого хорошо приветствовать идущие мимо колонны юристов в День профессионального праздника. Но такие вещи в Тиходонске не практиковались.
Зато от дождя балкон защищал хорошо. Взглянув на затянутое тучами небо, Джузеппе стал закуривать.
– Ты не обижайся, Костян, но я должен тебя объявить! – глядя в сторону, сказал Оскаленный.
– А что случилось? – спросил Джузеппе, глубоко затянувшись.
Ему никто не ответил.
– Должен – объявляй! – пожал плечами Ворон.
– Ну, а как иначе? Смолчу – и с меня спрос будет! А ты знаешь, что почем…
– Ключи дай. – Ворон протянул согнутую ковшиком ладонь.
