Словом, еще то, осиное гнездо…
Они прошли сквозь вымощенный кафелем большой гулкий вестибюль с громоздкими квадратными колонами и прошли во второй зал, возле которого переминалась с ноги на ногу группа цыган, окружившая потерпевших по делу. Их было человек восемь – в черных рубашках, черных брюках, нечищеных черных туфлях, небритые, – они выглядели весьма мрачно.
– Здорово, джавелла! – доброжелательно обратился к ним Ворон. Губан и Конь ответили, остальные смотрели настороженно и без особой расположенности.
– Ну, и хрен с вами, – негромко сказал Ворон.
– А мы пойдем места займем!
В недавно отремонтированном зале кондиционера не было. Открытые форточки на зарешеченных окнах от духоты не спасали никак, казалось, воздух в помещении просто исчез. У окна, расстегнув рубашки почти до пояса, томились три свидетеля маргинального вида. Серый был уже на скамье подсудимых. Рядом с клеткой, как и положено, стояли два вэвэшника[10]. Увидев вошедшую братву, Серый попытался улыбнуться, но вышло неестественно – чувствовалось, что он волнуется.
Седовласый худощавый мужчина в светлом костюме и галстуке, с кожаным портфелем в левой руке, бочком приблизился к вошедшей троице и церемонно поздоровался.
– Это адвокат, – представил Оскаленный. – А это наш старший, Константин Егорович.
– Очень приятно, Константин Егорович, – кивнул мужчина. – Забелин!
– Какие перспективы? – внушительно спросил Ворон.
– Я тщательно проработал вопрос, – тихо сказал адвокат. – Наша позиция отрицает покушение на убийство, признавая наличие превышения пределов необходимой обороны.
Это легкая статья, так что, скорей всего, будет вынесен условный приговор.
– Скорей всего, или наверняка?
– Наверняка никогда нельзя сказать заранее. Наша позиция, гм… Находит понимание. Но если обвинение будет поддерживать прокурор Головко – а это настоящий зверь, с которым нельзя договориться, – то приговор может быть любым. Все-таки опасные для жизни ранения двум потерпевшим, да еще в пьяном виде…
Ворон хотел было спросить, что это за «зверь» такой, к которому нельзя найти подход, но в это время в зал вошли цыгане, число которых заметно увеличилось, и разговор пришлось свернуть.
В помещении сразу стало шумно, они ходили по залу, выбирая места, так же тщательно, как выигрышные лотерейные билеты или козырные карты в хорошо знакомой колоде. Наконец, Губан и Конь прошли на первый ряд, остальные небритые мужчины, переговариваясь на своем языке и переглядываясь, заняли места в конце зала.
