Слышать это признание из уст женщины, которая родила Казанскому ребёнка, и которую он любил, пусть и в прошлом, довольно странно. Но одновременно её слова рождают внутри какое-то невероятное облегчение.
- Да, Лёша бы точно мне этого не сказал, - качаю я головой, пряча улыбку за глотком кофе.
- Он такой. Не во всём готов признаться, что чувствует.
Оля тоже отпивает кофе, молчит некоторое время, после чего выдаёт ещё более неожиданное:
- Ему ребёнок нужен.
- Кому?
Знаю, вопрос звучит более чем глупо, но удержаться от него не могу.
-Алексею, конечно.
- Он не хочет.
- Он думает, что не хочет. Но если у него будет сын или дочь... Знаешь, если бы я сейчас не могла прийти домой и обнять своих мальчишек, я бы наверное легла и сдохла.
- Мы говорили об этом. Он чётко дал понять, что не желает детей. Да и сейчас, наверное, совсем не время.
- Сейчас - да. Я о будущем.
Ольга замолкает, и я молчу тоже. Даже вот так сидеть вдвоём, не произнося ни слова - хорошо и уютно. Если бы только не миллиард мыслей.
И ощущения чего-то настолько давящего со всех сторон, что хочется убежать и спрятаться.
-А я не знаю, есть ли это самое будущее у нас, - признаюсь в том, что меня тревожит. Признаюсь, несмотря на то, что это совсем не тема для нынешнего дня. Но Ольга хватается за неё, словно за спасательный круг.
- Я тебя понимаю. Иногда, когда смотрю на Лёшу... Чувствую себя чёрствой. Мне больно, ужасно больно. Но то, что переживает он... Знаешь, я его очень люблю. Он мой друг, давний и хороший друг.
Вот так бывает, что и от друзей рожают детей. - Она кривовато усмехается, и я улыбаюсь следом. - И то, что с ним сейчас творится... это меня убивает. Потому тебя и позвала сегодня.
- Меня тоже, - киваю я в ответ. - Но ещё больше убивает бессилие. Не пойму, что мне нужно сделать.
- Просто быть рядом? - полувопросительно предлагает Оля. А я очень сомневаюсь, что это поможет на все сто.
- Возможно, - пожимаю я плечами. - Если только он сам этого захочет.
В тот момент я даже не представляю, сколько всего мне предстоит.
С чем я буду сталкиваться раз за разом в своих попытках вытащить Лёшу из того состояния, в которое он погрузился. Но даже если бы кто-то раскрыл мне моё будущее, пожалуй, я бы и тогда не отказалась от Казанского.
Вернувшись домой, понимаю, что ни на чём не могу сосредоточиться. На глаза попадаются дневники, и впервые за долгое время мне хочется взять их и сжечь. Насколько тонка грань между разумом и одержимостью.
