Но мы уже здесь, куда ему отступать из крохотной лаборатории давно умершего ученого? Язык не поворачивался назвать его «целителем». Разве мог целитель создать такое? Убить стольких людей? Всех подряд, без разбора, без шанса.
— Не суди его слишком строго, — попросил папа. — Поверь, это было сложное решение, которое нелегко ему далось. Он создавал оружие, способное помочь его родине в критической ситуации. Впрочем… читай, сама поймешь.
Он подошел к стене между столом и шкафом, нагнулся и принялся вытаскивать камень из кладки.
Первый поддался плохо, отец долго не мог найти зазор и подцепить его пальцами, зато последующие выпали только так. В стене обнаружилась маленькая ниша, а в ней ящик, от которого буквально фонило магией, пробивавшейся и сковь защиту. Магией и мехами. Шестеренка на крышке служила не украшением, а опознавательным знаком, этакая печать мастера.
— Там его дневник и исследования. Есть и записи про лекарство, я не все понял, но оно существовало. Просто не потребовалось — болезнь не распространяется при температуре ниже нуля, ее создавали для жаркой Миасской империи, в которой не замерзает вода и не выпадает снег.
Он это предусмотрел. Специально, как последний рубеж.
Хотел минимизировать количество больных? Посмотрим. Почитаем.
Я взяла ящик или, скорее, большую шкатулку. Двоякое чувство: с одной стороны — надежда, с другой — темное прошлое моей славной семьи. У всех есть свои скелеты в шкафах, а в нашем шкафу завалялось полноценное чучело дракона.
— Идем? — отец смотрел, как я на вытянутых руках держу ящик, будто именно в нем живет чума, готовая вырваться, только крышку откинь.
— Только помни, что бумаги не должны попасть в чужие руки. И когда закончишь с ними — вернешь на место.
— Не маленькая, сама догадалась, — от шкатулки я бы не отказалась ни в жизнь. Запрети отец ее выносить — сидела бы день и ночь, пока не изучила все досконально. Но дома, как говорится, и стены помогают.
Я на прощание обвела взглядом комнату, почти келью. Интересно, почему здесь? Не верю, что в таком помещении можно создать нечто столь серьезное.
Или можно? Дело не в помещении, не в оборудовании, какое в те далекие времена было оборудование? Наверное человек способен творить в любых условиях. Вот он и натворил… Триста пятьдесят лет разгребаем."
"— Знаешь, это даже символично, — отец тоже не спешил уходить, надевая на факелы колпачки. — Один целитель в нашей семье создал страшную болезнь, а второй спустя три с половиной столетия должен ее уничтожить.
