Все-таки простому человеку такую сумму не дадут, а Высокому лорду под определенные гарантии…
Обалдеть, сколько, оказывается, моя семья должна Миасскому банку.
— И что же пошло не так? — я подозреваю, что все с самого начала шло не так, но, может, надежда еще осталась?
— Там проблемы с шахтой возникли, проблемы с документами, проблемы с рынком сбыта, на котором все уже поделено до нас, — перечислил брат. — А поскольку деньги брал я, то и возвращать тоже мне.
— Логично.
— Линда, ты же поможешь? — заглянул мне в глаза брат.
— Мне больше не к кому пойти, а если отец узнает, — Ян передернулся. — И банк давит, грозится судом. А если дело до суда дойдет…
— Отец тебя точно убьет, — закончила я.
А брат совсем ссутулился.
— Ян, — младшенький с надеждой поднял глаза, — а зачем ты вообще в это полез? Нет, я понимаю, что военная служба не для тебя, но есть же и другие места работы. То же казначейство, — здесь я прервалась. Нет, в казначейство моему братцу с такими навыками и знаниями категорически нельзя.
— Ты сама видишь, — вздохнул Ян.
— Я никуда не гожусь, ничего не умею и ни на что не способен.
— А кто в этом виноват? — удивилась я. — Ты Академию магии закончил для галочки, с курса на курс переводили только из уважения к семье, — вспомнила я все жалобы матушки на нерадивого сыночка, не желающего грызть гранит науки. — И закончил боевой факультет, — заметила между делом. — Мог бы другой выбрать, раз душа к военному делу не лежала.
— Мог бы, — повинился брат. — Вот такой я бестолковый. Отец всегда тебя в пример ставил: Линда сама в Академию поступила на год раньше положенного, сама закончила, сама всегда добилась.
А я так, всякой ерундой вечно страдаю.
Сказанное на мгновенье сбило меня с нити разговора, приятно стало, что отец, оказывается, меня хвалил и мною гордился. Я-то думала, что он меня считал никуда не годным ребенком, от которого одни проблемы. Впрочем, в последнюю встречу он вроде говорил, что и сынок у него не подарок. Эх, наверное, Яну, как и Дао, тоже не хватило мужского воспитания вечно занятого папы.
— Кхем, — откашлялась, возвращаясь в прежнее русло. — Так что же ты ни у кого совета не спросил, первый раз делаешь, такие деньги берешь, неужели трудно с профессионалами проконсультироваться?
Ян и отвечать не стал. Вид у него стал совсем подавленный, хорошо, что в свои двадцать два он хотя бы в слезы не ударяется и носом не шмыгает. Подрос мальчик.
— Тебе легко говорить, — подрагивающим голосом отозвался он, все-таки недостаточно подрос.
