Этот цвет мне не идёт, о чём, видимо, Эрнест не подумал, скорее всего, выбрав на свой вкус. Мне всё равно, главное, впервые за три недели меня выпустят и позволят быть среди людей. Кто знает, может, примерным поведением я заслужу право покидать дом и организую побег.
К восьми ожидаю Эрнеста, который появляется немного раньше, лишь кивнув в сторону двери, тем самым дав сигнал, что я могу покинуть комнату. Иду за ним, получив возможность осмотреть дом. Людмила разрешала выйти во двор, контролируя мои передвижения, но я необдуманно выкрикнула о помощи, когда заметила группу людей, проходящих мимо, и с тех пор покидать пределы комнаты мне запретили.
Мне услужливо открывают дверь, приглашая сесть вперёд. Сегодня Эрнест сам за рулём, облачён в чёрный костюм, который не делает его более привлекательным. Вытянутое лицо, тонкие губы, раскосые глаза и зализанные гелем волосы – отталкивающая внешность. Он похож на мать, которая подправила угловатое лицо ботоксом, сделав контуры менее резкими.
В машине неприятно пахнет.
Морщусь, гашу ком, подкатывающий к горлу. В машине Яниса всегда было комфортно, здесь же неприятно, и даже пальто, в которое я кутаюсь, не спасает. Забыв про спутника, рассматриваю улицы Стокгольма, привлекающие яркими огнями и манящими вывесками. Просто смотрю, не понимая ни слова. Дорога занимает немного времени, и Эрнест паркуется у одноэтажного здания, где уже скопилось немало машин.
– Что это?
– Музей современного искусства. Сегодня здесь приём в честь сына друга отца, который занимается инсталляциями.
На входе Эрнест предъявляет приглашение и тянет меня внутрь, где множество людей прохаживается по просторным залам рассматривая… А, собственно, что? Белое полотно и перевёрнутое ведро, из которого вытекает коричневая субстанция; огромная статуэтка мыши, которая сидит на белых подушках; красная фигура собаки, стилизованная под надувной шарик, из которого сделали животное; верёвка из лампочек, свисающая с потолка и образующая кучу на полу; маленький белый шарик на большом камне.
Люди восхищённо осматривают предметы, а я будто попала в другой мир, где мне нет места. Я в курсе, что современное искусство бывает довольно странным, но не настолько же…
– Сделай доброжелательное лицо, – цедит Эрнест, когда мы подходим к пожилой паре.
Он что-то говорит, указывая на меня, мне протягивает руку женщина, приходится ответить под настырным взглядом Тафанова. Не понимаю, о чём речь, но, вероятно, это и есть те друзья отца, о которых меня оповестили.
