Закрываю глаза, надеюсь на тишину и покой, но тут же слышу скрежет, словно кто-то тащит по полу нечто тяжёлое и издающее противные звуки. И, судя по всему, звук доносится из соседней комнаты, где находится… Майя. Открываю глаза, вылупившись в темноту и прислушиваясь. Так, Цветочек начала разносить дом отца.
Он даже не представляет, кого приютил. Его дом-музей, обставленный антиквариатом и редкими вещами, которые были выкуплены на аукционах, рискует стать свалкой из обломков. Ей даже делать ничего не нужно – привычный режим жизни Майи уничтожает окружающее пространство.
Скрежет стихает, переходя в зловещую тишину. Неприятную и предвещающую нечто страшное. Улавливаю шорох, который становится громче, но местонахождение источника уловить не могу. Звук приближается, и не сразу понимаю, что доносится из-за балконной двери, а затем она распахивается, нечто цепляется за тонкую занавеску, валится на пол, срывая ткань, и начинает крутиться.
Щёлкаю ночник и замираю, увидев двигающийся клубок, который катается по полу.
Не сразу понимаю, что это Цветочек, запутавшаяся в нескольких метрах ткани и неспособная выбраться из тюлевой ловушки. Машет руками и ногами, не найдя выход, но молчит. С трудом сдерживаюсь, чтобы не заржать, наблюдая умопомрачительную картинку, и жду, когда битва с занавеской будет окончена. Майя выдыхается через несколько минут затихнув.
– Не ушиблась, милая? – задаю вопрос, давясь смехом, с нетерпением ожидаю, что она скажет.
– Помоги, пожалуйста… – скулит и всхлипывает.
Поднимаюсь и сталкиваюсь с проблемой: Цветок так замоталась, что я не могу найти концов.
Спустя пять минут общих усилий вынимаю рыжую из «зловещего плена», увидев красную, запыхавшуюся и, главное, голую Майю.
– Там страшно. Я к тебе хотела.
– То есть ты в таком виде лезла через перегородку на балконе?
Скольжу взглядом по её телу, огибая грудь со светло-персиковыми сосками, трепещущий живот и рыжую растительность на лобке, которая привлекла меня ещё в первый день.
– Мои вещи забрали в стирку.
Выдали пижаму, а она шёлковая и током бьётся, – морщится, сжимаясь всем телом и закрывая ладонями то, что я уже неоднократно видел. – А ещё по коридору кто-то ходит и, кажется, – переходит на шёпот, – останавливается у моей двери и дышит. Я тумбочку подвинула, чтобы никто не вошёл. Комната огромная, а кровать ещё больше. Там неуютно. Я уснуть не смогу. Можно к тебе?.. – переминается с ноги на ногу, ожидая вердикта.
Молчу, окидывая взглядом, а затем начинаю ржать.
