– Очень красиво! А Янис? Это же не русское? – семенит следом, закидывая вопросами.
– Мама латвийка по национальности. Настояла на этом имени. Так звали её отца.
– То есть ты наполовину латвиец? А язык знаешь? А ты говорил, что мама сбежала за границу, она теперь в Латвии живёт? А если нет, то где?
– Цветочек… – стону, не разделяя её любопытства и готовясь к встрече с «родственниками».
Врываюсь в столовую, наблюдая Ольгу и «любимого» братца. Вылизанный манерный говнюк окидывает презрительным взглядом меня, но, переключившись на Майю, неожиданно встряхивается и подскакивает.
– Я Эрнест, – протягивает ей ладонь, а Цветок вновь прячется за меня, не решаясь его коснуться. – Очень приятно.
– Нихера приятного не наблюдаю, – отталкиваю его ладонь, приструнив и заставив вернуться на место.
– Как был хамлом, так им и остался. – Мачеха вставляет комментарий, не поднимая взгляда.
Ольга вообще редко удостаивает людей вниманием, смотрит свысока, говорит надменно. Сколько себя помню, теплоты от неё не чувствовал.
– Я в гости не напрашивался, – отвечаю резко, даю понять, что здесь не по собственной воле. – Надолго не задержимся.
– А это твоя девка? – Пробегается по Майе взглядом, кричащем об отвращении. – Ничего симпатичнее не было в гадюшнике, где ты обычно ошиваешься?
– Вряд ли ты знаешь, где и с кем я ошиваюсь. Это во-первых. А во-вторых, твоё мнение меня никогда не волновало.
– Характер матери проявляется во всей красе.
– Ты мою мать не знала.
– Но много слышала о ней от Германа.
– Я тоже, – ухмыляюсь, вспоминая, что мне рассказывал отец.
– Вот только на деле всё оказалось иначе.
– То есть он лгал? – Ольга, закинув ногу на ногу, всем своим видом показывает, кто здесь хозяйка. В первую очередь, Майе, которая молчит, оценивая неблагоприятную обстановку.
– Пиздел не краснея.
– Прошу не выражаться в моём доме! – Папаша появляется неожиданно, вероятно, услышав часть беседы.
– Напоминаю, я в гости не напрашивался. Поэтому угомони свою жену, – перевожу взгляд на брата, – и любимого сыночка.
– Я, в отличие от тебя, – заводится пиздюк, беря пример с матери, – проявил элементарные нормы приличия и представился девушке.
– Хороший мальчик. Выслужился. Папа тебя потом за ушко потреплет в виде поощрения. И косточку подкинет.
– Хватит! – рявкает отец, понимая, что перепалка, если не осадить присутствующих, будет только набирать обороты, превратившись в катастрофу."
"Мачеха и Эрнест затыкаются, повинуясь приказам, как натренированные овчарки.
