Я посмотрела на брата, но он избегал моего взгляда, мрачно уставившись в одну точку.
— Может, у тебя есть какой-то план? — прищурился отец, пристально смотря на своего сына. — Посвятишь меня в него?
Оуен молчал, упрямо поджав губы.
— Я хочу дать тебе один совет, — опираясь на подлокотники кресла, папа с усилием поднялся на ноги. Превозмогая усталость и боль, он выпрямился во весь рост, став вровень с Оуеном. — Не взваливай на себя ношу, которую не сможешь потянуть. И не смей, слышишь, не смей впутывать в это свою сестру.
"
"— Нет у меня никакого плана, — огрызнулся брат. — Айлин — истинная Золотого. И это единственное, во что она впуталась.
— Боги, бывает, забавляются с нами, как хотят, — хмыкнул отец, качая головой. — Но это не означает, что мы должны играть по их правилам. Время покажет, кто был прав… Айлин, дорогая, — папа тяжело опёрся на моё плечо, — проводи меня до кровати.
— Мы перенесли твою комнату на первый этаж, — мягко пожурила я родителя, — не забывай об этом.
— Ладно-ладно, — сухо рассмеялся он, — первый так первый.
Мы медленно двинулись к выходу из гостиной. Оуэн проводил нас мрачным, непроницаемым взглядом.
— Ты правда не сердишься? — почти шёпотом спросила я, когда мы с отцом вошли в просторное помещение с большими панорамными окнами.
Когда-то здесь располагалась парадная столовая. Мама особенно любила это место. По утрам, когда солнце только поднималось над горизонтом, комната наполнялась удивительным золотистым сиянием. Казалось, будто всё вокруг искрится и переливается в солнечных лучах.
Но сейчас окна были плотно занавешены тяжёлыми шторами. Комната погрузилась в полумрак, лишь слабый огонёк ночника разгонял сумрак. Я бережно усадила отца на край кровати. Его лицо осунулось и побледнело, на лбу выступила испарина.
— Конечно, не сержусь, милая, — отец ободряюще сжал мою руку. — Я горжусь тобой. Ты сильная, совсем как твоя мать. Но я боюсь, что ты взвалила на свои плечи слишком тяжкое бремя.
— Я справлюсь, папа, — твёрдо сказала я.
— Обещаю, что буду осторожна. Клянусь памятью мамы.
Отец тяжело вздохнул и откинулся на подушки. В уголках его глаз блеснули слёзы. Он прикрыл веки, и его грудь начала размеренно вздыматься. Я на цыпочках вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
Дождь нескончаемым потоком лил до самого утра, барабаня по стёклам и крышам домов. Дорожки в саду превратились в быстрые ручейки, уносящие с собой опавшие листья и мелкие ветки.
