Морщинистые пальцы чуть дрогнули под моим прикосновением.
— Тебе, правда, лучше поберечь себя, — тихо произнесла я. — Второй этаж, лестницы... Это слишком большая нагрузка.
Глава семьи недовольно пробурчал что-то себе под нос, но руку не отнял. В его потускневших глазах промелькнула тень былой строптивости.
— Вот принесут чай и мне будет намного лучше, моя дорогая, — мягко проговорил некогда суровый Чёрный дракон."
"Громыхание подносов вырвало меня из тягостных размышлений. Алана и Мортимер расставляли на журнальном столике чашки и большой пузатый чайник, от которого поднимался густой пар, окутывая гостиную тёплым и уютным ароматом.
Я села на кушетку рядом с братом, чувствуя, как атмосфера в гостиной сгущается с каждой секундой. Неловкое молчание затягивалось, словно петля на шее. Первым его прервал отец:
— Рассказывайте уже, что стряслось. Явно ведь что-то серьёзное, раз вы так поспешно вернулись, — в его голосе слышались нотки беспокойства и нетерпения.
— У Айлин возникли некоторые… проблемы с её истинным, — начал брат, осторожно подбирая слова.
Брови отца взметнулись вверх. Я поёрзала на месте, комкая в руках грубую ткань платья.
— Он... он оказался не совсем тем, кем я его считала, — сбивчиво проговорила я, не решаясь поднять глаза. — Понимаешь… В общем, я поняла, что не могу быть с ним. Просто не хочу!
— Вот как, — медленно произнёс отец, не сводя с меня пристального взгляда, от которого мне становилось не по себе. — И что же он сказал тебе?
— Эдриан дал мне понять, что не желает жениться на такой, как я, — мой голос дрогнул, и я почувствовала, как к горлу подступает ком.
— На такой, как ты? — отец громыхнул чашкой, поставив её на стол с такой силой, что она чуть не раскололась надвое. В его глазах полыхнул гнев. — А что же в тебе плохого, скажи, пожалуйста? Как смеет он… — папа недоговорил, разразившись тяжёлым кашлем, сотрясающим всё его тело.
Я тут же опустилась рядом с ним на колени, чувствуя, как сердце разрывается от осознания того, что с этим состоянием ничего поделать нельзя.
Болезнь медленно, но верно подтачивала его силы.
— Всё… всё хорошо, — успокаивающе похлопал меня по плечу папа, когда приступ утих. Его ладонь была сухой и горячей. — Так… что же его не устроило в моей милой очаровательной дочери?
— Может, отложим этот разговор на потом? — строгим тоном произнёс Оуэн, бросив на меня предостерегающий взгляд.
— Нет… — яростно помотал головой отец, — скажите сейчас.
