Все вдруг перестало иметь смысл, весь мир подростка сузился до них обоих, и больше ничего не имело значения. Ни истерзанные трупы приемных родителей Ирмы, ни стреляющая болью глазница, ни эта раздражающая трель звонка в дверь…
– Только не здесь, – улыбнулась Ирма. – Я хочу в коридор.
Лаская и целуя друг друга, они вышли из комнаты, и, прежде чем Саша успел что-то предпринять, Ирма улеглась прямо на залитый кровью пол.
– Иди ко мне, мой рыцарь.
Ковалев склонился над ней, и его взор словно невзначай уперся в распластанное тело матери Ирмы, которое, остывая, лежало на расстоянии вытянутой руки.
Глаза умершей были широко распахнуты и уже начали затягиваться молочной пленочкой.
– На меня смотри, дурачок, – жарко дыша, велела Ирма.
Сладостная пелена окутывала Сашу все плотнее, и он осторожно лег на нее сверху. Ноготки девочки с необычайной силой впились в его шею. Было так больно, что он даже вскрикнул, но Ирма лишь засмеялась, продолжая его царапать.
От повышенного давления кровь из глазницы и носа заструилась с удвоенной силой.
Студенистая масса выколотого глаза лениво стекала по ножницам, повиснув большой розовой каплей на сверкающем хромом колечке.
– Я… люблю тебя… – хрипловатым голосом сказал он.
– А я тебя, – отозвалась Ирма. Она снова прикрыла глаза, закусив нижнюю губу.
В дверь уже не просто звонили, а стучали.
Кажется, мужской голос пригрозил, что вызовет полицию.
Но это было уже неважно.
Пик наслаждения нахлынул резко и неожиданно, тело Саши содрогнулось в экстазе. Остатки глаза, смешанные с кровью, желеобразными каплями шлепались прямо на Ирму.
Но та лишь томно улыбалась и вздыхала.
Саша поднялся, смущенно надевая приспущенные трусы.
– Что мы будем делать дальше? – шмыгнув носом, спросил он. – В дверь звонят… Мне надо уходить.
– Не спеши. Эх, Сашка, Сашка…
– Что-то не так? – испугался он.
– Ты так ничего и не понял, – внезапно сказала Ирма. – Надо было отправить тебя к Масе и твоим приятелям, Дрону с Лехой… Но я слишком привязалась к тебе, чтобы закончить все вот так.
Саша попытался мысленно повторить все то, что сказала любимая, но на половине фразы сбился.
«Куда отправить? Как и зачем отправить?» – размышлял он, ощущая какую-то странную сосущую тревогу.
Тем временем Ирма неторопливо поднялась и, к его изумлению, ухватилась за край ночной рубашки, после чего с силой рванула ее вниз. Раздался сухой треск разрываемой ткани, и перед ошарашенным парнем замаячили едва округлившиеся девичьи грудки, трогательные и нежные."
"– Что?..
