"
"«А может, он услышал, как убивают его жену», – предположил внутренний голос, и Ковалев еще крепче обхватил рукоять ножа. Она была скользкой от пота, и его тревожило, что в нужный момент это обстоятельство подведет его.
До ванной комнаты оставалось пару шагов, как дверь внезапно открылась, и он застыл на месте словно загипнотизированный.
На приемном папе Ирмы был домашний халат, в руках он комкал полотенце. Он увидел раздетого до трусов Сашу, пригнувшегося, словно перед прыжком, и тревога в его глазах сменилась неподдельным изумлением.
– Что… – только и успел произнести он, как Саша коброй кинулся на него. Он метил в грудь, но папа Ирмы непроизвольно поднял руки, отпихнув нападавшего, и лезвие лишь прочертило глубокую борозду по его левому предплечью.
– Разорву! – прохрипел Саша, сверля его ненавидящим взглядом.
Папа Ирмы наконец обрел дар речи. Глянув на руку, которая быстро окрашивалась кровью, он закричал:
– Что тебе надо?! Кто ты?!
Ковалев вновь бросился вперед, но неожиданно был встречен резким ударом в бок.
Ребра пронзила боль, он пошатнулся.
Из спальни неслышно выскользнула Ирма. Ее зеленые глаза с возбуждением уставились на поединок.
– Пошел вон отсюда! – заорал мужчина. Лихорадочным движением он намотал на руку полотенце, выставив ее вперед для защиты.
Саша усмехнулся. Нагнувшись, он вытащил из крепления на ноге второй нож. Набрав в легкие воздуха, парень снова ринулся в атаку. Нырнув под руку соперника, он взмахнул ножом, который сжимал левой рукой.
Отец Ирмы вскрикнул – лезвие рассекло бок, кожа мягко разошлась, превращаясь в алую ухмылку.
Пока мужчина с попеременным успехом пытался отбиться от Саши, Ирма тихо, по-кошачьи приблизилась к ванной, внимательно следя за схваткой.
Ковалев постепенно терял самообладание. То, что казалось таким легким и простым, в действительности превратилось в сложную задачу. У него сбилось дыхание, грудь ходила ходуном, глаза щипал пот, затылок, словно плетью, стегало рваной болью.
Он хрипло кричал, бестолково махая перед собой ножами, и полотенце, обмотанное вокруг руки отца Ирмы, очень скоро превратилось в лохмотья.
В какой-то момент мужчина, изловчившись, выбил локтем один из ножей, при этом наподдав Саше ногой в пах.
Вскрикнув, Ковалев согнулся вдвое, отступив назад. Промежность горела, словно туда плеснули раскаленным маслом.
Папа Ирмы сделал шаг вперед, и в эту секунду прятавшаяся слева девочка со всей силы хлопнула дверью.
