– Вот пускай сам тогда и работает. – Она косится на меня. – Я с удовольствием просто прогуляюсь.
– Нет. Я так не умею. На несколько минут могу внушить иллюзию, одному, может – двоим. Но чтоб толпе – это ты у нас специалист.
– Тогда хватит всякую хрень творить, давайте уже дойдем куда-нибудь.
– Я одного никак не пойму. Зачем нам скрываться? – Я кричу, стараюсь перекричать гремящую технику. – Мы, мягко сказано, боги в этом мире. Что нам может помешать или навредить?
Отбойный молоток то гремит, то смолкает, отчего моя последняя фраза звучит комично.
Меня то не слышно, то ору обрывки слов.
Но, по-видимому, меня расслышали.
Мой вопрос волнует и Соню, я в этом уверен. Она ждет, что ответит Кирилл, но делает вид, что и так все понимает, что среди нас я один дурачок.
– А? – Молот смолкает, и я как идиот ору на всю улицу.
– Че орешь?
Кирилл останавливается, смотрит мне прямо в глаза, похоже, собирается проникнуть в мое сознание и прочесть мысли. Я против, стараюсь не позволить и начинаю убалтывать.
Нужно переключить его внимание.
Здесь главное – отвлечь. Каким бы опытным и сильным ни был прыщавый, считать сознание – требует большой концентрации.
– Нет, ну серьезно. Кирилл, Соня, мы же всесильные. Что могут обычные люди против нас?
– Могут. Поверь.
Соня кивает, мол, да-да, могут. И что ты киваешь? Ни хрена не понимает, но поддакивает. Вот натура…
Кирилл тем временем оставляет попытки меня прочитать, делает глубокий грустный вдох, который случается от неприятных воспоминаний, и начинает рассказ.
Говорит, отдельный человек нам не страшен. Даже десять, даже сто – нипочем. Но лезть на рожон – значит бросить вызов системе.
– Это опасно.
Говорит, ни я, ни Соня, ни даже он сам не сможем противостоять системе. Нашу троицу сметет, как пылинку под колесами асфальтоукладчика. Он говорит и показывает на гудящую в конце улицы группу ремонтников, латающих выбоины.
– Сам себе противоречишь, – смеюсь я. – Даже если схватят. Что нам могут сделать? Убить? Так мы все мертвы. Забыл?
Кирилл поднимает металлический прут, кусок арматуры и со всего размаху бьет меня между ног.
У меня в глазах темнеет. Я складываюсь пополам. Слезы стекают по щекам, капают на землю.
Кое-как проморгался, перед глазами тротуар, валяется окурок и та самая железяка. Вижу ноги Кирилла и Сони. Они удаляются, идут к припаркованной машине. Садятся. Прыщавый заводит мотор и зовет меня.
– Видишь? Есть вещи и похуже смерти. И это не самое страшное, что сделает с нами система, если попадемся.
